Архивы рубрики ‘Культура’

Типы организационной культуры

.

 

Пример культур власти часто можно обнаружить в маленьких предпринимательских организациях, в компаниях, занимающихся собственностью, торговлей, финансами. Такую структуру лучше всего представить в виде паутины. Она зависит от центрального источника власти, власть исходит из центра, а распространяется в виде центральных волн. Контроль осуществляется централизованно через отобранных для этой цели лиц, с учетом некоторых правил и приемов и небольшой доли бюрократизма; проблемы решаются на основе баланса влияний, а не на процедурной или частично логической основе.

Эти культуры опираются на отдельные личности, а не на советы. Выполнение заданий оценивается по результатам, а к средствам относятся терпимо. Они могут быть жестокими и колючими, их успех может сопровождаться низкой моралью и большими потрясениями. Эти культуры могут быть настолько же плохи, насколько и эффективны.

Чтобы уживаться с культурой власти, служащий должен быть сориентирован на власть (силу), интересоваться политикой, не бояться рисковать в небезопасных ситуациях. Он должен быть уверен в себе, а не в других членах команды, сориентирован на результат, быть достаточно «толстокожим», чтобы выдержать жесткую конкуренцию.

В советский период нашей истории по известным обстоятельствам религиозно-философский космизм довольно быстро сходит на нет, а развитие получает космизм естественнонаучный

 

В советский период нашей истории по известным обстоятельствам религиозно-философский космизм довольно быстро сходит на нет, а развитие получает космизм естественнонаучный. Хотя сам термин «космизм» распространяется в отечественной литературе только в 80-х гг. XX в. Этому способствовали успехи в освоении космоса и рост интереса к общеметодологическим трудам основатели космонавтики – К.Э. Циолковского и его сторонников. В такой ситуации космизм трактуется, во-первых, как научное мироотношение и мировоззрение (как принцип культуры в широком плане) и, во-вторых, как общий метод познания, как принцип рассмотрения всего происходящего на Земле в тесном единстве с космическими процессами. С подобной точки зрения, Земля не только представляет собой космическое тело, подчиняющееся в своем движении в мировом пространстве законам космоса, но и обязана своей наполненной жизнью оболочкой благоприятному сочетанию общеприродных (земных и космических) факторов. Сама человеческая деятельность в этом свете приобретает размеры общепланетарные и земные.

Таким образом, идеи русских мыслителей и ученых космистской ориентации, будучи интегративным направлением науки XX в., существенно повлияли на эволюцию духовной жизни всего человечества, а их актуальное значение только возрастает. Здесь субъектом планетарного и космического преобразовательного действия признается не отдельный человек, а сборная совокупность сознательных, чувствующих существ, все человечество в единстве своих поколений. Грандиозному синтезу наук, объединенных во всеобщую космическую науку о жизни, дается новое направление развития: в них требуется ввести четкий нравственный критерий, высшую цель их усилий, ибо наука начинает работать на сознательный этап эволюции.

Рассуждения о бессмертии у философов обычно связаны с его достижением в более или менее далекой точке будущего

 

Рассуждения о бессмертии у философов обычно связаны с его достижением в более или менее далекой точке будущего, причем оно, естественно, не распространяется на ту часть человечества, которой к тому времени уже не будет в живых. В этом плане федоровская идея имманентного воскрешения — самобытная идея. Значение философа в том, что он — как с точки зрения физической, так и прежде всего нравственной — продумал принципиальные возможности бессмертия.

Воскрешение для Федорова — высшая гарантия бессмертной жизни. Нужно, чтобы «все рожденные поняли и почувствовали, что рождение есть принятие, взятие жизни от отцов, т.е. лишение отцов жизни, откуда и возникает долг воскрешения отцов, который сынам дает бессмертие» — писал Федоров. И еще: «тот не достоин жизни и свободы, кто не возвратил жизнь тем, от коих ее получил».

Более того, всеобщее воскрешение означает морализацию всей Вселенной, внесение в нее сознания.

Идея воскресения становится у Федорова центральной в осмыслении исторических путей человечества. «Воскрешение есть заповедь не новая, а столь же древняя, как культ предков, как погребение, которое было попыткою оживления оно так же древне, как и сам человек. «Человек есть существо, которое погребает» — вот самое глубинное определение человека, которое когда-либо было сделано», считал Федоров.

В своей книге философ пытается нащупать и возможные конкретные пути воскрешения. Первый из них связан с необходимостью гигантской работы всего человечества по собиранию рассеянных частиц праха умерших. Федоров писал «Гниение не сверхъестественное явление, и самое рассеяние частиц не может выступить за пределы конечного пространства. » Следовательно, оно не является непереходимым рубежом для исследования и опыта.

Современная наука о человеческом организме экспериментально показала, насколько непрерывен процесс обновления тканей человеческого тела, ассимилирующего в себя природные вещества через дыхание и питание и постоянно выделяющего их из себя. Вместе с тем каждая клеточка нашего организма, несмотря на эти процессы, оказалась абсолютно уникальной. Более того, каждая клетка несет в себе всю наследственную информацию о целом организме, на чем основана идея клонирования, созидания генетических двойников по одной клетке.

С другой стороны, у Федорова воскрешение мыслится в родственно связанном ряду, т.е. буквально сын воскрешает отца как бы из «себя», отец — своего отца и т.д., вплоть до первоотца и первочеловека. Подразумевается возможность восстановления предка по той наследственной информации, которую он передал потомкам. Федоров недаром так подчеркивал значение наследственности, необходимости тщательного изучения себя и предков. В пределе ставится задача просветить весь наследственный ряд, говоря нынешним языком, последовательный генетический код человечества.

Федоров упорно развивал момент преображения в воскресительном процессе. Воскрешение невозможно для ограниченных, физически смертных существ. Полное воссоздание — это не просто воскрешение прежде живших в их былой материальной природе, а претворение их природы, как и природы собственно воскресителей, в принципиально другую, высшую, самосозидаемую.

Философ не устает повторять, что все даровое, природой данное в слепом рождении человек должен выкупить «трудом, заменив на сознательно регулируемое, творчески-трудовое. » Оригинальность Федорова в том, что он представляет себе Царствие небесное не как нечто данное, застывшее, а воспринимает его в труде, в движении, в творческом развитии.

Интересно, что сам философ рассматривал свой проект регуляции природы и воскрешения предков не как утопию, а как особую радикальную «рабочую» гипотезу. Но если гипотезы обычно строятся в отношении реально существующей действительности, то выдвигаемая мыслителем гипотеза — гипотеза по типу совершенно небывалая, проективная, касающаяся мира, каким он должен быть. Эта проективная гипотеза требует своей проверки всеобщим опытом, космической практикой. Причем ее проверка станет ее практической реализацией. Теперь мы знаем, что многие мечты в наше время окончательно сняли с себя подозрение в том, что они не могут иметь места в действительности.

Заслуга Федорова состоит в том, что, обосновывая необходимость регуляции природы, он открыл космические перспективы развития человечества, способствовал экологизации естествознания и наметил оригинальный подход к глобальной проблематике, активно обсуждаемой в наши дни.

В процессе регуляции, постепенно обнимающей все большее пространство, должен меняться и сам физический организм человека, по мнению Федорова

 

В процессе регуляции, постепенно обнимающей все большее пространство, должен меняться и сам физический организм человека, по мнению Федорова. Разум, активно перестраивающий мир вокруг, должен трансформировать и собственную природу человека («психофизиологическая регуляция»). Это задача превратить питание в «сознательно творческий процесс — обращения человеком элементарных, космических веществ в минеральные, потом, растительные, и, наконец, живые ткани», то, что Вернадский называл позднее будущей автотрофностью человека, т.е. умением поддерживать и воссоздавать свой организм, не уничтожая другой жизни, как растение, из самых простых природных, неорганических веществ.

До сих пор свое расширение в мире, господство над его стихийными силами человек осуществлял, прежде всего, за счет искусственных орудий, продолжавших его органы — при помощи технических средств и машин. Разрыв между мощью техники и немощью самого человека как такового все более увеличивается и порой становится пугающим. Развитие техники, считает Федоров, может быть только временной и боковой, а не главной ветвью развития. Нужно, чтобы человек ту же силу ума обратил на свои собственные органы, их развитие и окончательное преображение. Это и станет задачей психофизиологической регуляции. «Человеку будут доступны все небесные пространства, все небесные миры только тогда, когда он сам будет воссоздавать себя из самых первоначальных веществ, атомов, молекул, потому, что тогда только он будет способен жить во всех средах, принимать всякие формы… » Человеку предстоит так чутко войти в естественные природные процессы, чтобы по их образцу — но на более высоком сознательном уровне — обновлять свой организм, строить для себя новые органы, иными словами, овладеть направленным естественным тканетворением. «Несмотря на такие, по-видимому, изменения в сущности человек ничем не будет отличаться от того, что такое он ныне, — он будет тогда больше самим собою, чем теперь; чем в настоящее время человек пассивно, тем же он будет и тогда, но только активно, то, что в нем существует в настоящее время мысленно или в неопределенных лишь стремлениях, только проективно, то будет тогда в нем действительно, явно, крылья души сделаются тогда телесными крыльями. » В «Философии общего дела» торжествует призыв к познанию в самом широком его понимании, к познанию, переходящему в преобразование мира и человека. Истинное знание, не отделяющееся от дела, необходимо включает в себя у Федорова нравственное чувство. Истинное просвещение у философа — это настройка всего человека на высокую гармонию его призвания, преображение всех способностей ума, души, тела.

Основные надежды в деле регуляции природы возлагаются в «Философии общего дела» на науку, но не в современном ее состоянии, когда она только «образ мира» и в своей теоретической части занимается «воспроизведением явлений жизни в малом виде» и «созерцаниями, или наблюдениями над теми условиями…, от которых зависит жизнь. » Это, по Федорову, лишь теоретическое, или мнимое, господство над природой при действительном подчинении ее основному закону смерти. Чистая, не прикладная сторона науки безучастна к общим бедствиям. Нужно не отказаться от мысли, а внести ее в природу; не отказаться от науки, а дать ей новое направление, объединив все разрозненные участки ее работы, одушевив их высшей целью. Главное требование не отделять знание от блага, внести в научные исследования и технические изобретения ясный и нравственный критерий — высшую цель их усилий. Новая наука должна вырастать из опыта и наблюдений, производимых, как любит повторять Федоров, не кое-где, кое-когда и кое-кем, а везде, всегда и всеми, результаты которых прямо прилагаются к практическому делу регуляции.

Николай Федорович ратует за интеграцию наук. «Ученые, разбившие науку на множество отдельных наук, воображают, что гнетущие и обрушивающиеся на нас бедствия находятся в ведомстве специальных знаний, а не составляют общего вопроса для всех, вопроса о не родственном отношении слепой силы к нам, разумным существам, которая ничего от нас, по-видимому, и не требует, кроме того, чего в ней нет, чего ей недостает, т.е. разума правящего, регуляции. » Федоров вводит в «Вопросе о братстве… «, так называемое, » сельское знание», которое представляет собой синтез всех наук, осуществленный в космическом аспекте. По мнению философа, «в основе сельской жизни, сельского дела лежит астрономия, т.е. движение солнца по Зодиаку с его проявлением в метеорологическом процессе (конкретная физика и химия), в явлениях растительной и животной жизни. » Федоров призывает к объединению всех наук вокруг астрономии, выступает с той идеей, которая в наше время определяется как космизация науки. В результате, считает философ, «вопрос политический заменится физическим, причем физическое не будет отделяться от астрономического, т.е. земля будет признаваться небесным телом, а звезды — землями. Соединение всех наук в астрономии есть самое простое, естественное, неученое, требуемое столько же чувством, как и умом неотвлеченным» Сложно сейчас говорить, осуществятся ли на практике эти идеи русского мыслителя, но тенденция к объединению наук, безусловно, существует. Об этом свидетельствуют такие области знания, как биохимия, биофизика, геохимия и т.д. С развитием знаний о мире возникает все больше проблем, которые уже не могут быть решены только с помощью какой-то одной отрасли. Особый интерес приобретают, так называемые, исследования на стыке наук.

Высшим же благом, по Федорову, должно стать не просто исследование и бесконечное познание неизвестно для чего, высшим благом должна стать жизнь, причем жизнь в высшем, духовном ее цвете, жизнь личностная, сохранение, развитие ее, а также возвращение в преображенном виде тем, у кого она была отнята силою вещей.

Центральным пунктом, вершиной регуляции для Федорова становится воскрешение всех умерших на Земле. В учении «общего дела» речь идет о «научном», имманентном воскрешении, которого достигает об единенное братское человечество, овладевшее тайнами жизни и смерти, секретами «метаморфозы вещества». Федоров связывает свое учение с христианством, в частности, с православием, как религией, которая придает особую ценность идее воскресения (пасха) и вечности жизни. Свое учение Федоров называл «Новой Пасхой», излагал его в форме «пасхальных вопросов».

Как ни фантастичен для нас проект Федорова, в нем уловлена определенная тенденция объективного развития науки: неуклонное стремление к умножению и все большему совершенствованию средств запечатления и восстановления («воскрешения») жизненных явлений. Достаточно напомнить об изобретениях последнего столетия, необычайно раздвинувших способы хранения и передачи информации: фотографии, кино, телевидения, видеомагнитофонной записи, синтезаторах звуков, голографии, наконец, новейших методиках восстановления ушедших форм, применяемых в археологии и палеонтологии. Здесь, правда, речь идет о запечатлении и «воскрешении» голоса, лиц, событий и т.д. хотя и в материальном, но в точном смысле «неживом».