Архивы рубрики ‘Религия’

Поздравление от батюшки

.

Как говорят французы: «ант унд айнциг, цвай унт цванцинг» — приступим к делу.

Выйди, сын мой, ко мне, поцелуй руку батюшки,

Да не так крепко, а то я богохульствовать начинаю.

Встань сын мой на колени за все добрые деянья

Отпущу тебе, милый, все твои грехи – вольные и невольные. Теперь ты чистый как ангел небес и можешь грешить. Снова.

На 51 году жизни ты должен, повторяя за мной,

Торжественно принять клятву:

1. Быть достойным членом общества, то есть постоянно состоять в здравом теле и в здравом духе. Не давать себя валить ни ветру, ни жене, ни болезни, ни хмелю. Клянусь!

2. Работать не покладая рук, ни протягивая ног и без поддержки шагать по любой дороге. Клянусь!

3. Быть острым на язык, глаза и уши, не поддаваться ни кори, ни грусти, ни стуже. Клянусь!

4. Претворять в жизнь все желания, так как в твоем возрасте опасны воздержания. Клянусь!

5. Пить до дна понемножку, но не терять к дому дорожку. Клянись!

6. Когда будешь со своей законной супругой в гостях, половинка твоя пьет, а ты супруг её закусываешь. Клянусь!

Ну что ж, сын мой, с этого момента ты сможешь любить всех нас с новыми силами.

Будь благословен, сын мой, и оставайся с миром!

Национализм и православие

Вопрос взаимоотношений русского национализома и русского православия – важнейший вопрос для самого существования русского народа. Негативное отношение националистов к РПЦ не исчерпывается личной моральной нечистоплотностью виднейших представителей православного клира. Стяжательство редигеровской МП и её коллаборационизм давно и хорошо всем известны. Хорошо известны и призывы некоторых православных людей не отождествлять грехи клира со всей церковью. И с этим вполне можно согласиться. Давайте предположим, что завтра к власти в РПЦ придут люди лично непричастные ни к сотрудничеству с властями, ни к грандиозной коммерческой деятельности нынешнего руководства РПЦ. Изменится от этого сущность РПЦ? Изменится её роль в жизни русского народа? Для ответа на эти вопросы нужно выяснить, в чём эта сущность и эта роль заключаются.

Для начала нам необходимо ответить на вопрос: что такое православие? Зная, когда и как оно появилось можно утверждать: православие – это государственная идеология, созданная при императоре Константине, как универсальный механизм управления и подавления. В чём особенности этой идеологии? Божественность власти и личности её носителя; способность к мобилизации ресурсов народа и государства для решения важных политических задач; постоянное наличие «идеологической полиции» — священства; непризнание самоценности личности и выработанных античностью понятий гражданственности, замена этих понятий универсальным понятием «раб божий». Что касается христианства как такового, то мы слишком мало знаем о «дохалкидонских» церквях, чтобы понять, что оно собой представляло до Константина.

Что дало Риму христианство? Оно дало силы для новой экспансии (на восток). Что отняло? Отняло римлянина со всеми его достоинствами, как человека государствообразующего. Что в конечном счёте оказалось важнее? Судите сами: в новом качестве Рим не протянул и полутора столетий. И ведь, что интересно, причиной его смерти стала демографическая катастрофа. Некому стало его защищать. Вот что дало Риму христианство.

Следующая великая христианская империя – Византия. Несколько столетий она боролась с ересями внутри церкви: арианством, монофизитством, несторианством, иконоборчеством и десятками других. Наконец, православие победило. И что же, наступил расцвет империи? Ничего подобного: её тут же завоевали крестоносцы. Освободившись от их власти через 60 лет, Византия уже не могла более претендовать на роль империи. Ещё почти два столетия она агонизировала, прежде чем совсем исчезнуть. Судьба её народа также печальна. Тот этнический тип, к которому принадлежали эллины, к концу существования Византии совершенно исчез, сменившись конгломератом восточных народов. Депопуляция населения и, прежде всего, коренного – вот устойчивый результат деятельности православия. Те люди, которые сейчас называют себя греками, не имеют никакого отношения к эллинам. Обратитесь к эллинскому искусству – там изображены люди с ярко выраженными нордическими признаками, а не нынешние греко – армяне.

А что же делала Европа? Где её «великие империи»? Названия были – империй не было. Зато не было и православия. Европа «творчески переработала» римское христианское наследие, сделав христианство менее действенным, но и менее опасным для личности и народа в целом. Нельзя сказать, что это далось ей без жертв. Но они были куда меньшими, чем у народов православных империй.

В России православие, утвердившись с небывалой жестокостью, тут же начало уничтожать не только существовавшую ранее государственность и религию, но и саму историческую память о них. Личности насадителей православия – отдельная тема. Чего стоит только «равноапостольный князь Владимир» — незаконнорожденный полуеврейский (спорное утверждение автора. Ред.) ублюдок, проливший реки крови, начиная с убийства всех законных наследников своего отца; самым малым его прегрешением считается содержание гарема из 400 девиц. Уничтожение древнего культа выражалось в физическом уничтожении его носителей и ликвидации документальных свидетельств их существования. Христианизаторы объявили, что никакой Руси до них вообще не существовало, что Русь – это их христианское ноу-хау. Некоторые в эти глупости до сих пор верят.

«Расцвет» православия на Руси выразился в сокращении Руси до размера нескольких княжеств, находившихся в вассальной зависимости от Орды и их постоянной грызне друг с другом. Ситуация изменилась под влиянием византийских церковников, нуждавшихся в сохранении земного оплота для своих вселенских притязаний. Идеологическая провокация по внедрению теории Москвы – третьего Рима началась задолго до Филофея. Результатом применения этой уже не раз опробованной теории явился государственный рост Московской Руси, достигший своего апогея в царствование Ивана Грозного и низведение к состоянию рабов и вымирание русского народа. Реакцией со стороны русского общества на эти безобразия стала смута. Идея «Третьего Рима» оказалась на время похороненной, что пошло на пользу и народу и государству.

Надо сказать, что народ на Руси (так же как и в Греции и в Риме) и без христианства умел строить великие государства и создавать великую культуру. Это он доказал в 18 – 19 веках, когда давление православия на общество ослабло, а мощь и культура государства возросли. Однако не стоит забывать, что в основе построенного «европейцем» Петром Первым государства лежало всё то же православное сознание, хоть и размытое «прогрессивными идеями», но не утратившее своей человеконенавистнической сути. Дальнейшая судьба Российской империи – хорошая тому иллюстрация. Чем православнее становились государи – тем хуже ощущал себя русский народ в этой империи. Последние двое Романовых – просто образцы христианских государей. Пользовались они любовью подданных? Подданные дали ответ на этот вопрос в феврале 1917 года.

Ныне церковники уверяют нас, что катастрофа, постигшая русский народ в 20 веке произошла потому, что он «отошёл» от православия, т.е. не проявил достаточно религиозного рвения в воплощении в жизнь «идеалов Святой Руси». То, что эти «идеалы» оказались поразительно похожи на идеалы строителей коммунизма, церковниками с негодованием отвергается. Сходство тут, несомненно, есть. Оно заключается в том типе воздействия на личность, с помощью которого производилось социальное манипулирование народом, как коммунистами, так и православными. Несомненно, коммунизм явился дальнейшим развитием православия, как теории и практики паразитирования некоего псевдоэтнического образования на природной этнической системе. Их родство – в способах навязывания «малым народом» (термин И.Р. Шафаревича) своей воли большому, т.е. настоящему народу. Как именно это делалось? Примерно так: в сознание каждого человека внедрялась презумпция греховности. Безгрешным объявлялся только бог (Ленин, Христос). От каждого требовалось не щадя живота бороться за воплощение в жизнь их заветов (моральный кодекс строителя коммунизма, идеалы православия). Сколько бы человек ни молился этим богам и не воплощал в жизнь их заветы, он всё равно оставался им должен. Он всё равно никогда и ни при каких условиях не мог достичь задекларированных идеалов, такова уж была природа этих идеалов. Обе эти идеологии вешали перед носом своих адептов вожделенную морковку. Сколько бы ни делал шагов к этой морковке человек, он к ней не приближался. Зато у него возникала иллюзия движения к заветной цели. С помощью такого примитивного обмана обе идеологии обеспечивали себе возможность безнаказанного паразитирования. Вечный кайф, как им казалось!

Но кайф оказался не вечным. Случилось то, что всегда происходит в таких ситуациях – полное истощение организма, подвергнувшегося заражению паразитами. Паразиты этого не понимают. Им кажется, что нет никакой причины прерывать кайф. Но у русского народа больше нет сил тащить на себе эту свору паразитов. Или он их с себя стряхнёт, или ему грозит смерть.

Что значит в нынешних условиях «возрождение православия»? Если это редигеровское возрождение, то это значит, что вдобавок к постбольшевистским паразитам на шею русскому народу сядут (и уже сели) паразиты из РПЦ. Если это душеновское «возрождение», то это значит, что православные такой кормушкой как Россия ни с кем делиться не намерены и будут добивать её, имея на то эксклюзивные права. То, что они будут её добивать, никакому сомнению не подлежит. Что будут делать православные, взяв власть? Строить «Святую Русь», то есть интернациональную империю, за счёт ресурсов России и сил русского народа. Ничего другого они делать не могут. Православие – это жёсткая политическая программа. Всегда и во всех условиях она находит своё воплощение в одинаковых формах. Её сверхзадача – мировое господство. Её методы достижения цели: найти народ, способный нести имперское бремя и заставит его строить империю по их православным чертежам. То, что это неминуемо ведёт народ, принявший такое бремя к смерти, православных не останавливает. Не важно даже, осознают ли они свою губительную роль в жизни народов или нет. Результат их деятельности не зависит от понимания и осознания. Они – всего лишь проводники программы. Программа создана не ими. Корни её – на эгрегориальном уровне. Но мы ведь не про это, а про земные дела.

Что же мы, русские националисты, должны делать в этой ситуации? Как нам строить свои отношения с теми русскими людьми, которые являются носителями программы уничтожения своего народа? Очевидно, оптимальным выходом было бы их перепрограммирование, вывод из-под действия христианского эгрегора, прекращение работы в их сознании программы самоуничтожения. Судьба нашей страны зависит от всех нас: и от тех, кто уже вышел из христианской матрицы и от тех, кто усилием своей воли и своего разума сможет вырваться из смертельных объятий православия. Вместе мы вытянем оттуда и Россию.

ЭТОГО НЕ БЫЛО?


Накануне второй мировой войны в Польше был взят курс на окончательное искоренение православия, уничтожение православных церквей и монастырей и перевод в католицизм православных верующих. Об этом в популярном польском еженедельнике «Пшегленд» пишет Павел Борецкий. По его данным, к 1938 году православие было второй по величине конфессией в Польше: в стране насчитывалось примерно 3,8 млн. православных — главным образом, украинцев и белорусов. Активное наступление на православие началось с 1936 года. Ситуация приобрела особенно драматичный поворот летом 1938, когда в нее вмешались армейские подразделения. Основной удар был направлен против восточных районов Польши, в особенности — окрестностей города Люблин, где компактно проживало большинство польских православных.

Уже весной 1938 года там стали принудительно закрывать православные храмы и проводилась акция «устрашения православных украинской национальности». После того, как армия «зачищала» очередную территорию, на ней проводились торжественные мероприятия по массовому «добровольному» переходу населения в католицизм. На торжествах обязательно присутствовали армейские подразделения расквартированной в районе Люблина третьей пехотной дивизии.

Официально объявлялось о том, что православные святыни разрушаются потому, что «напоминают о временах русификации, временах неволи». Автор статьи в «Пшегленде» полагает, что реально удар был направлен против «украинских общественных движений».

Летом 1938 года, по официальным данным, только на территории нынешнего Любельского воеводства были уничтожены 91 православная церковь, 10 часовен и 26 молитвенных домов. В числе разрушенных святынь находились настоящие жемчужины архитектуры и истории. К примеру, снесенный храм в Шебжишине был построен в 1184 году, церковь в Бялой Подляске — в 1582, храм в Хелме — в 1596. При этом, пишет «Пшегленд», лишь пять из всех разрушенных храмов находились в приходах, насчитывающих меньше чем по одной тыс. православных верующих. Четыре православных храма и четыре часовни были переданы католической церкви. Польская армия стирала с лица земли и православные кладбища.

6 июля 1938 года письмо с протестом против разрушения православных святынь послал в адрес правительства Польши глава православной церкви Польши митрополит Дионисий. Через несколько дней осудил политику польских властей депутат Сейма доктор Стефан Баран, представлявший интересы украинского меньшинства. С резкими протестами выступила православная общественность в других государствах, в частности русские эмигранты в странах Западной Европы, США и Канаде. Польские ордена в знак протеста вернул правительству Польши глава православной церкви в Болгарии.

Однако, указывает «Пшегленд», разрушение православных святынь и репрессии против православных были остановлены не из-за этих протестов, а потому, что правительственный план по расправе с православием был выполнен.

Римско-католическая церковь не возражала против репрессий, обрушенных на православных властями Польши.

«Несмотря на то, что события 1938 года носили признаки преступлений против человечности, ни один представитель Польши не принес до сих пор извинений за беззаконное разрушение православных святынь в межвоенный период и за репрессии против польских граждан православного вероисповедания», — пишет «Пшегленд».

Новый виток исламизации Москвы

С Октября нового учебного 2005 года в Москве начинает функционировать новое религиозное учебное заведение – Московский Исламский Институт (МИИ), получивший в Мае этого года государственную регистрацию (адрес МИИ – Люблино, проезд Кирова, 12, телефоны — 684-47-04, 351-30-67). Московский Исламский Институт был создан Духовным управлением мусульман Европейской части России (ДУМЕР) во главе с Р. Гайнутдином, а его ректором назначен М. Муртазин – член Президиума ДУМЕР, уроженец Казани, преподаватель медресе Московской Соборной мечети. Создание МИИ явилось итоговым достижением в истории религиозно-образовательной деятельности ДУМЕР в Москве, начатой сразу же после демократических законодательных преобразований, допустивших возможность религиозного образования. Первый образовательный проект ДУМЕР был осуществлен в 1988г., когда М. Муртазин по приглашению Р. Гайнутдина начал преподавание арабского языка и чтения Корана. Через несколько лет с целью профессионализации исламского образования и воспитания исламских религиозных деятелей имамов в 1994г. было открыто первое исламское учебное заведение Москвы — Московский Исламский Колледж, дающий образование по конкретной специальности — «имам-хатыб».

В дальнейшем появилась идея создания учебного заведения, дающего светское исламское образование, занимающееся исламом как культурой, цивилизацией, частью общечеловеческого наследия, реализацией которой стал созданный в 1999 г. Московский Исламский Университет (МИУ), подготавливающий светских специалистов в соответствии с государственным стандартом. И, наконец, в нынешнем 2005г. году открывается Московский Исламский Институт (МИИ), являющийся своеобразным расширением исламского Колледжа, поскольку его специализацией является обучение и подготовка исламских религиозных деятелей более широкого профиля — имам-хатыбов, проповедников, богословов, а также специалистов по корановедению, хадисоведению, истории Ислама и мусульманского права. Необходимость создания МИИ объясняется тем, что в соответствии с российским законодательством в одном учебном заведении недопустима подготовка одновременно и светских специалистов, и религиозных деятелей, а поскольку источником светского исламского образования в Москве является МИ Университет, в качестве источника религиозного исламского образования был создан МИ Институт. Преподавателями Института, как и Университета, являются преподаватели из Института стран Азии и Африки, Университета Дружбы народов, Института востоковедения, а также мусульманские священнослужители Москвы. Для поступления в исламский ВУЗ абитуриенту необходимо пройти собеседование на знание, прежде всего, основ ислама, затем религиозных обязанностей мусульман, а также арабского языка. К обучению допускаются как юноши, так и девушки, для которых предоставляются исламские женские курсы. Перед зачислением абитуриенты, прошедшие собеседование, должны заключить договор с исламским образовательным учреждением, обязующий по окончанию ВУЗа проработать в нем какое-то время. Желающим принять сан будет необходимо пройти дополнительную аттестацию.

Исламской религиозно-образовательная программа в России на современном этапе осуществляется в соответствии с распоряжением Президента России 2000 года, что способствует ее последовательной и активной реализации. Позитивный смысл столь сильной заинтересованности и столь прямого участия в осуществлении исламской религиозно-образовательной программы в Москве заключается в стремлении власти запустить механизм воспитания традиционного для России лояльного ислама в противовес активно распространяющемуся или распространяемому исламскому фундаментализму и ваххабизму, механизм подготовки исламских специалистов и религиозных деятелей, ценящих Россию как свою страну в противовес антироссийским сепаратистско настроенным исламским организациям. Такая государственная логика является абсолютно оправданной: России действительно очень важно, чтобы ислам, находящийся на ее территории, был максимально лоялен и вписан в ее основные внутреннеполитические и внешнеполитические стратегии – то есть таков, каковым он и был на протяжении всей российской истории. Но осуществление задуманной программы в современном виде вряд ли можно назвать положительным в связи с целым рядом недавних громких и скандальных заявлений и требований со стороны М. Муртазина, Р. Гайнутдина и представляемых ими ДУМЕР и Совета муфтиев России (СМР).

В начале марта 2005г. Совет муфтиев России провел в Москве расширенное совещание, посвященное проблемам исламского образования. По итогам этого совещания М. Муртазином от имени Совета муфтиев России было составлено «Обращение Совета по исламскому образованию при Совете муфтиев России к президенту, правительству и Федеральному собранию РФ», в котором была сформулирована позиция СМР относительно образования. Позднее более подробно и выразительно эта позиция прозвучала в интервью М. Муртазина, взятом Петром Александровым от 15.06.2005 («НГ-религии, №10/162), основной темой которого был вопрос о преподавании религиозных дисциплин в российских школах. Дискуссия была связана с тем, что 1 июня члены Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте России заявили о необходимости преподавания религиозных предметов в средней школе, в связи с чем рассматривалась возможность введения двух предметов: либо светской дисциплины по истории религии, либо религиозной дисциплины в зависимости от конфессионального запроса большинства населения. Хотелось бы обратить внимание на основные позиции, заявленные в выше упомянутом «Обращении» и интервью.

Муфтии России в лице М. Муртазина выступили против проекта по введению религиозных предметов в школах в соответствии с конфессиональным запросом большинства обучающихся. По их мнению, преподавание религии по конфессиональному принципу в современной России приведет к оскорблению религиозных чувств представителей нехристианских конфессий, а также способствует переходу определенной их части в христианство. По мнению М. Муртазина, решение, что в местности, в которой большинство населения исповедуют православие, надо преподавать только основы христианской культуры, «в высшей степени некорректно», поскольку необходимо, чтобы «права меньшинства были обеспечены везде, даже если в классе всего лишь один нехристианин». Основным объектом критических нападок муфтиев стал предмет «Основы Православной Культуры», являющийся, по их мнению, абсолютно клерикальной дисциплиной, преподавание которой недопустимо в нашей «многонациональной» и «многоконфессиональной» стране. В противовес этому заявлению, муфтии России выступили за сохранение существующей системы светского образования. По их мнению, школа должна оставаться светской, а предмет по истории религии должен вестись светскими специалистами, должен быть «равноудаленным» от всех религий и давать равное представление обо всех религиях, «исторически распространенных в нашей стране».

В этой связи хотелось бы заметить, что обсуждаемый проект по введению религиозных предметов в школах по конфессиональному принципу является одним из самых демократичных проектов из всех возможных, поскольку четко ориентируется на удовлетворение запроса и прав большинства. Неприятие же этого теоретически выгодного для всех конфессий проекта Советом муфтиев России связано с четким осознанием того, что современное российское большинство и его конфессиональный запрос пока все еще является православным. Логика же, с помощью которой обосновывается эта критическая позиция, являет пример оголтелого либерализма, суть которого состоит в попрании запроса и прав большинства ради удовлетворения запроса и прав всевозможных – в данном случае конфессиональных — меньшинств. Что касается оценки и критики, даваемой предмету «Основы Православной Культуры», в данном контексте она является совершенно неадекватной, поскольку ОПК является не клерикальной, как видится муфтиям, дисциплиной, а подчеркнуто светской, исторической и культурологической. Выступление же в защиту светской системы образования для религиозных деятелей является в принципе противоречащим их же конфессиональным потребностям, а в данной ситуации объясняется просто-напросто невыгодным для мусульман конфессиональным запросом российского большинства. Показательно, что по этому поводу последовал целый ряд недоумений со стороны представителей РПЦ и, в то же время, ряд одобрений со стороны известных антицерковных авторов, в частности Александра Солдатова, похвалившего позицию муфтиев как поддерживающую принципиальный для светского государства принцип отделения государства от религии, так критикуемый РПЦ.

Еще более скандальным было заявление М. Муртазина относительно национального и конфессионального состава России. Он считает, что национальный и религиозный состав российского общества является «смешанным» и что в Российской Федерации не существует регионов, которые можно было бы назвать чисто православными или чисто мусульманскими. В этой связи он заявляет, что Россия – не православное государство, а демократическая страна, в которой равными правами пользуются все религии, в соответствии с чем, российские мусульмане не намерены считать себя «вторым сортом» и требуют повышения собственного статуса в российском обществе. В этом же русле прозвучало недавнее заявление председателя ДУМЕР и СМР Р. Гайнутдина в Казани относительно нежелательности и опасности для Татарстана «смешанных браков» — браков между русскими и татарами, поскольку такие браки зачастую приводят к христианизации русскими членами семьи мусульман татар.

Что касается «смешанного» национального и религиозного состава российского общества – хотелось бы отметить следующее. Современная Российская Федерация в полном соответствии со стандартами международного права является государством мононациональным и моноконфессиональным, в отличие от являвшегося бесспорно многонациональным и многоконфессиональным Советского Союза! Более 80% российского общества составляет самая многочисленная русская национальность, тогда как вторая по многочисленности национальность татар не составляет и количества жителей одной только Москвы! Более 80% российского общества являются представителями самой многочисленной Православной конфессии, тогда как количество представителей ислама составляет около 10 %! Более того, именно и только Православие оказалось государствообразующей, историообразующей и культурообразующей для России конфессией из всех на ее территории существовавших, что просто обязывает все «многонациональное» и «многоконфессиональное» население нашей страны, по крайней мере, уважать ее как титульную конфессию и изучать православную историю и культуру в виде той же дисциплины ОПК! Поэтому нет ничего удивительного в том, что в стране абсолютного православного большинства все неправославные конфессии являются именно второстепенными (не будем использовать предложенное слово второсортными). Тезис же о том, что в нашей демократической стране все религии имеют равные права, хотелось бы слегка подправить: в нашей демократической стране все религии должны иметь права, но не равные, поскольку содержанием демократии является удовлетворение прав большинства. Что же касается заявления Р. Гайнутдина о нежелательности и опасности «смешанных браков», то, во-первых, в нем наличествует ошибочное утверждение о прямом соотношении национальности и конфессии, игнорирующее столь видимо неприятный для муфтия факт, как наличие значительного числа православных татар (заметим, что не мусульман русских, число которых весьма мало). А во-вторых, оно противоречит чуть более раннему ратованию Р. Гайнутдина за многонациональную, «смешанную» Россию, поскольку критикует это самое явление «смешанности» в одной из российских республик. И если Р. Гайнутдин считает нежелательным и опасным смешанные браки в Татарстане, то пусть не удивляется, что мы считаем неприемлемым ставший миф, ставший проектом о смешанной «многонациональной» «многоконфессиональной» России.

Интересно отметить, что все эти позиции уже не раз были заявлены представителями РПЦ, в том числе на состоявшемся в Июне 2005г. круглом столе на тему «Основы православной культуры. Проблемы исполнения социального заказа». Глава Синодального отдела по связям с вооруженными силами РПЦ протоиерей Дмитрий Смирнов оценил выше представленную позицию и заявление М. Муртазина «Россия – не православное государство» как вопиюще непорядочную. По мнению о. Димитрия, в России 84% жителей — православные, поэтому многоконфессиональность — это миф, идущий из СССР, который действительно был многоконфессиональной страной, тогда как современная Россия является именно Православной, имеющей при этом и приверженцев других конфессий. Кроме того, он заявил, что совершенно очевидным является тот факт, что, в отличие от Православия, «ислам не оказал никакого культурного влияния на Россию», а потому не обладает и не может требовать отношения к себе, сопоставимого с отношением к Православию.

Нельзя обойти вниманием и недавно обозначенную позицию муфтиев России, высказанную и Р. Гайнутдином, и М. Муртазином в связи с разговорами о необходимости запрета ваххабизма на территории России. По их мнению, ваххабизм категорически нельзя запрещать на территории России, поскольку российские ваххабиты не являются действительными последователями Мухаммеда ибн Абд Аль-Ваххаба, а гораздо ближе к иным, например египетским или алжирским, радикальным фундаменталистским исламским движениям («Братья-мусульмане», «Фронт исламского спасения»), а поэтому принятие в России закона о запрете ваххабизма будет ущемлять права и конституционные свободы российских мусульман. А для решения же всех уже возникших и еще возможных проблем с ваххабизмом ректор МИИ призывает начать исследование и изучение этого религиозного движения в той же самой дисциплине по истории религий, чтобы тщательнее разобраться, что это движение собой представляет и дать ему адекватную оценку.

Хотелось бы отметить, что введение закона о запрете ваххабизма на территории России – мера первой необходимости в условиях проводимой внутри России террористической войны, а мерой второй необходимости вполне может стать запрет любых радикальных исламских движений и преследование их по закону. А разбираться в тонкостях различий между ваххабизмом и радикальный фундаменталистским исламом, а также в тонкостях возможного содержания и трактовок ваххабизма как религиозного движения или, скажем, джихада как религиозно-философской категории можно будет тогда, когда эти явления уйдут в историю нашей страны, и, нужно заметить, будут в ней не светлой полосой. Что же касается опасений об ущемлении прав российских мусульман – это целиком и полностью их проблема и задача вести себя в нашей стране так, чтобы не было причин к принудительному ущемлению их прав.

В связи со всеми приведенными выше позициями и заявлениями, звучащими со стороны ДУМЕР и СМР, абсолютно удручающими и неоправданными выглядят все те широкие жесты помощи современному российскому исламу со стороны российского и московского Правительства, реализация которых запланирована на ближайшее время.

- Речь идет, например, об огромной помощи в реализации представленной выше программы исламского образования, которая проявляется, прежде всего, в том, что Исламский Университет и Институт получают финансирование из государственного бюджета. Абсолютное недоумение вызывает тот факт, что рассмотренное выше обращение Совета муфтиев России по поводу религиозного образования было составлено в тесном взаимодействии с религиозным советником Администрации президента Алексеем Гришиным, как раз и являющимся одним из разработчиков проекта «русского ислама». Между тем заметим, что ни в Москве, ни в России нет ни одного православного ВУЗа, имеющего государственное финансирование. При этом развернута ничем неоправданная компания против введения в московских школах дисциплины по «Основам православной культуры» – подчеркнуто историко-культурологического курса, необходимого представителям любых национальностей и конфессий для знания истории и культуры нашей страны. Прискорбно, что одними из главных участников развернувшейся компании являются государственные высокопоставленные чиновники — Министр образования и науки Андрей Фурсенко и начальник Департамента образования Москвы Любовь Кезина. Эта позиция, если угодно, противоречит Конституции Российской Федерации, в которой гражданам России вменяется в обязанность беречь и сохранять культурные традиции своей страны.

-Чрезвычайно удивляет политика московского правительства в связи с утверждающимися планами по застройке Москвы мечетями. Как уже в который раз сообщает председатель ДУМЕР и СМР Р. Гайнутдин, по согласованию с московским правительством в скором времени в каждом административном округе Москвы появится мечеть. Кроме того, СМР договорился с правительством Москвы о значительном переустройстве резиденции Совета – московской соборной мечети, предполагающим значительное расширение ее территории и сооружение двух новых культовых зданий для проведения конференций и заседаний. По уже утвержденным планам новый молельный зал мечети с большим куполом будет обрамлен минаретами высотой 70 метров и сможет вместить до пяти тысяч человек. Совершенно не понятно для кого Москву собираются застроить таким количеством мечетей: Москву никак не назовешь городом повышенного исламского присутствия (напомним, что мусульман в столице значительно менее даже 5%), другое дело, если ее стараются таковой сделать. А что касается расширения соборной мечети – допустить строительство 70-метровых минаретов является прямым нарушением соблюдения конфессиональных архитектурных пропорций в Москве, поскольку эта высота превышает высоту здания главного православного Храма Москвы и России – Храма Христа Спасителя. При этом заметим, что московское правительство освободило мечеть от традиционного строительного взноса на развитие города, поскольку здание мечети является историческим объектом. Вспомним, какое число православных исторических объектов – скажем, всех московских монастырей – до сих пор находятся совершенно в ином реставрационном состоянии. Интересно, что по соседству с новым комплексом соборной мечети почему-то планируется построить новый офис «Первого канала».

- Хотелось бы также выразить удивление еще одной программе помощи СМР и ДУМЕР со стороны правительства Москвы: в конце июля этого года было подписано распоряжение московского правительства, согласно которому, в целях обеспечения жилой площадью работников ДУМЕР, принято решение о проектировании и строительстве в 2005-2007 годах жилого комплекса с пристроенными нежилыми помещениями и подземной автостоянкой (адрес: ул. Исаковского, вл. 8.). Опять же заметим, что земля под мусульманский жилой комплекс выделена московскими властями под строительство бесплатно – и это при известных московских расценках. При этом, из всех конфессий, зарегистрированных в Москве, почему-то пока только мусульманам удалось добиться решения жилищного вопроса в столице, при том, что еще задолго до этого многочисленные обращения о выделении жилья поступали в московское правительство от титульной конфессии Москвы и России — от Русской православной церкви, но эти просьбы почему-то до сих пор не удовлетворены.

Как было сказано выше, позитивный смысл в реализации государственной программы исламского образования, как видимо и всего проекта «русский ислам», видится в воспитании и подготовке традиционного для России лояльного ислама, в противовес активно распространяющемуся исламскому фундаментализму и ваххабизму. Но, как оказывается, в рамках этой программы через проекты ДУМЕР и СМР реализуется воспитание и подготовка того самого радикального ислама, который не намерен довольствоваться объективно занимаемым им местом в истории, культуре и современных социальных реалиях России, того самого радикального ислама, который намерен противостоять русской исторической и культурной традиции и идентификации, того самого ислама, который считает возможным наличие своих радикальных фундаменталистских ваххабитских проявлений. С осени 2005г. центром этого воспитания скорее всего и станет Московский Исламский Институт Р. Гайнутдина и М. Муртазина судя по всем их вышеизложенным позициям и заявлениям. Проблема воспитания в России лояльного про-российского ислама действительно очень важна и чрезвычайно актуальна. Но для ее реализации необходимо соблюдение трех принципиальных моментов:

1) необходимо очень точное соблюдение конфессиональных пропорций в соответствии с объективно существующим социальным конфессиональным запросом, в связи с чем планируемый и уже проводимый процесс исламизации должен быть остановлен как несоответствующий конфессиональному запросу и нарушающий устоявшиеся конфессиональные пропорции;

2) необходимо проведение сотрудничества с представителями очень определенных современных исламских политических элит, выступающих против экстремистских форм ислама, стоящих на лояльных про-российских позициях и осознающих объективно и традиционно занимаемое исламом место конфессионального меньшинства; в этой связи, работа с Р. Гайнутдином и М. Муртазином, позволяющим себе ровно противоположные позиции и заявления, должна быть прекращена, а начата с Т.Таджуддином, председателем конкурирующей с ДУМЕР организации Центрального Духовного управления мусульман России и европейских стран СНГ (ЦДУМ), позиции которого вполне позволяют, скажем, предоставить ему тот же Исламский Институт или даже Соборную мечеть;

3) необходимо последовательное и систематическое соблюдение прав и интересов русского православного большинства, разрушение мифов о российской «многонациональности» и «многоконфессиональности», систематическая и постоянная защита русской исторической и культурной традиции и идентичности от различных провокативных и антиконституционных заявлений; в этой связи, прежде всего, нужно отвечать на запросы и потребности Русской Православной Церкви в различных общественных сферах ее деятельности – и, прежде всего, конечно образовательной, признавая объективное и традиционно занимаемое РПЦ место в истории, культуре, самоопределении и самоидентификации нашей страны.