Купить этот сайт

Архивы рубрики ‘Религия’

Кончина Иоанна Павла Второго

.

В субботу, 2 апреля, скончался Папа Римский Иоанн Павел II. По тому, как отреагировал весь мир на его смерть, от глав крупнейших государств, до простых людей, от собственно католиков до представителей других, в том числе и не христианских конфессий, можно смело утверждать; этот человек снискал высочайшее уважение на Земле, стал символом служения своей вере, а в глобальном плане символом безоговорочной веры человека в высший, Духовный мир.

Можно спорить, каким образом более правильно проводить обряды богослужения, как более правильно следует креститься, какие храмы более правильные, какая вера более правильная — человек вправе выбирать свой путь в вопросах своей совести. Поэтому речь не о том, что Папа — Иоанн Павел II, был католиком, он был в наше богоборческое, атеистическое время, человеком бескомпромиссно верующим и это основное, главное. Не считаясь ни с чем, ни с какими трудностями и болезнями, он посещал страны и континенты, от самых бедных, до самых богатых, от самых католических до самых коммунистических. Посещал, чтобы поделиться с людьми этой своей верой, разбудить голос совести, там, где она спит, или под запретом. Видно было, что этого человека вела какая-то высшая сила и он, подчиняясь ей, как истинно верующий, нёс людям весть об этой Духовной силе. Уже больной, немощный, казалось бы, зачем ему это нужно, человеку, на вершине человеческой славы и на излёте человеческой жизни, но будто в подтверждение своей веры, своего предначертания он продолжал свои пастырские визиты. Теперь, когда он ушёл, для многих людей именно он Иоанн Павел II, станет олицетворением святости.

Вместе с тем, кончина Иоанна Павла II, даёт основание посмотреть повнимательнее на россиянских «пастырей», тех, кто Папу в Россию не пустил. Россия осталась ЕДИНСТВЕННОЙ значимой страной на планете, куда Иоанн Павел II не смог приехать. Не пустили! Когда господин Буш, будучи протестантом, вышел с супругой для официального заявления — вряд ли кто-то усомнился в искренности произнесенных им слов соболезнования. Да, господин Буш не католик, как и основная часть американцев, но разве в США чинили какие-то препятствия Иоанну Павлу II? Нет — в США ни одному теологу, не говоря уж о политиках, не пришло бы в голову не пустить Папу в страну.

Иоанна Павла II, как уважаемого гостя, принимали не только буддисты, мусульмане, иудеи — его принимали даже такие безбожники как господин Кастро. А в Россиянию Иоанна Павла не пустили — боясь, очевидно, что он уведет у господина Ридигера паству, то есть, по мнению «пастырей» лишит их кормушки. По мнению ридигеров, видимо церковь, это только и исключительно, кормушка, средство наживы. Но разве этому стоит удивляться, разве это ЦРУ нанимало болгарских агентов для его ликвидации? Нет — этих агентов нанимали в ведомстве, где под псевдонимом «Дроздов» подвизался господин Ридигер — в миру, глава РПЦ.

Нельзя не вспомнить историю с многолетними попытками Иоанна Павла II передать в Россию икону Казанской Божией Матери. Препятствовал Ридигер и РПЦ передаче иконы всеми правдами и неправдами, объявляя её то подделкой, то средством подкупа (кого и зачем?). Хотя видно было по настойчивости, что Папа стремится исполнить высший обет. И теперь, нельзя не заметить, что, передав икону, Иоанн Павел II прожил чуть более полугода. Буквально за несколько недель до кончины Иоанна Павла II умерла сестра Лючия — монахиня, девочкой имевшая в Фатиме Видение. Вряд ли это совпадения, но скорее реализация этого обета, не давшего Иоанну Павлу II уйти из этого мира до исполнения ? Тогда получается, что, отказываясь принять икону, и упрямо называя её подделкой, РПЦ сознательно препятствовала исполнению фатимских пророчеств?

Еще раз подчеркиваем, что мы не рассматриваем сейчас проблемы взаимоотношения Восточного и Западного обряда, крестовые походы, вопросы ритуалов и конфессий, истинных Богов и чужих, у нас есть на это свои представления. Вопрос в другом. В ожидании известий о состоянии здоровья этого человека на площади Святого Петра сутки стояло более 100 тысяч человек. Проститься с ним придут как минимум два миллиона. В Италии объявлен национальный траур. Скорбят миллионы католиков по всему миру. Уже сегодня Иоанна Павла II называют Великим и не удивительно, что завтра его признают святым. И тогда получится, что человека, которого почитают как святого миллионы людей во всем мире, в Москву не пустили — как какого-то антихриста. Интересно, а Иисуса Христа Ридигер пустил бы? Думается вряд ли, а ну паству (кормушку) отобьет. На наш взгляд это событие, в общем-то ожидаемое, лишило РПЦ остатков уважения. Пока Иоанн Павел II был жив вероятность на его визит была, теперь когда его нет, поздно что-то предпринимать.

«Церковь в Москве»

В Москве государство и церковь жили определенными религиозными (или, если хотите, религиозно-национальными) идеалами и чувствовали себя единой индивидуальностью.

Я боюсь, что это жизнеощущение нами несколько утеряно. Царь считал себя Нацией и Церковью, Церковь считала себя Нацией и Государством, Нация считала себя Церковью и Государством. Царь точно так же не мог — и не думал — менять православия, как не мог и не думал менять, например, язык. Нация и не думала менять на что-либо другое ни самодержавие, ни православие — и то, и другое входило органической частью в личности Нации. Царь был подчинен догматам религии, но подчинял себе служителей ее.

Отношение к князьям Церкви у московской монархии было, по существу, то же, что и к князьям земли: люди нужные, но давать им воли нельзя. Воля в руках Царя, «Сердце царево в руках Божиих», ибо царь есть прежде всего общественное равновесие. При нарушении этого равновесия  промышленники создадут плутократию, военные — милитаризм, духовные — клерикализм, а интеллигенция — любой «изм», какой только будет в книжной моде в данный исторический момент.

Русское духовенство никогда на особой высоте не стояло. В Москве оно было еще менее грамотным, чем при Николае Втором. Безработные — не имевшие прихода — попы толпами скитались по Руси, и правительство было очень озабочено: куда бы их пристроить. Но эти попы были народом, частью народа. Они веровали его верованиями, они защищали вместе с ним Троице-Сергиеву Лавру, они благословляли его «на брань», и они сражались в его рядах.

Служилые, то есть небезработные попы Московской Руси, были выборными. Их выбирал приход. И он же их оплачивал. Эта система имела свои неудобства: временами возникало нечто вроде аукциона: кто будет служить дешевле? Но, в общем, она означала непрерывный «контроль масс». Выборность спасала духовенство от превращения его в орудие господствующего класса. Этим орудием наше духовенство сделалось только после Петра.

Святейший Синод, заседавший под контролем гвардейских офицеров, потом армейских офицеров, потом — чиновников и Бог его знает кого еще, — уже не мог быть выразителем голоса русского православия.

Был, например, такой случай: Елизавета, женщина добрая, хотя в государственных делах не понимавшая ровным счетом ничего, пыталась смягчить зверство тогдашних наказаний. По ее почину Сенат выработал указ, уничтожавший пытку для малолетних — с семнадцатилетнего возраста. Синод возражал против этого проекта, ибо, по каноническим законам, несовершеннолетние считаются только до 12 лет, следовательно, пытку можно отменить только по отношению к лицам, не достигшим двенадцатилетнего возраста…

Синод постепенно переставал быть голосом православной совести, а о его оберпрокурорах — уже и говорить нечего.

В течение всего послепетровского периода русской истории Православная церковь не имела непосредственного, помимо обер-прокурора, доклада Государю — одна из крупнейших ошибок нашей послепетровской монархии. И рядовое духовенство, лишенное, по существу, всякой опоры сверху, попадало приблизительно в положение становых приставов, назначавшихся местным дворянством и от дворянства зависивших. С тою только поправкой, что низшее духовенство не получало никакого жалованья и вынуждено было жить на требы. В последние десятилетия это был самый забитый слой на всей русской земле. Отданный в полное распоряжение архиерейской, «консисторской», чисто бюрократической администрации, лишенный материальной поддержки со стороны государства, этот слой лишен был даже того выхода, какой имели все остальные граждане страны: священник не мог выйти из своей «профессии». «Расстрижение» сопровождалось такими унизительными подробностями, влекло за собой такое ограничение в правах (в частности, запрет в течение десяти лет после снятия сана служить на государственной службе), что наше низшее духовенство — вот то, которое непосредственно обслуживало религиозные потребности народа и призвано было его воспитывать, — находилось, в сущности, в положении крепостных. Неудивительно, что именно этот слой дал пресловутых семинаристов, поперших в нигилизм полным ходом; было от чего переть даже и в нигилизм: с одной стороны, правительственной — полное закрепощение и пренебрежение, с другой — общественной — всяческие базаровские вариации на тему об опиуме для народа… Государство строило исаакиевские и прочие соборы, но не создавало церковных. Государство строило храмы, но оставляло в запустении Церковь. И если на низах ее была некультурность, приниженность, вопиющая бедность — то и на верхах было ненамного лучше.

Если в Московской Руси Церковь неизменно поддерживала монархию, то первое, что сделал Синод «освобожденной России», — приказал вынести из зала заседания портрет Государя. Было сказано и некоторое количество модных слов относительно самодержавия. Дело было в марте 1917 года. В октябре вместо Николая Александровича российской православной Церковью стали управлять губельманы ярославские…

С губельмановской точки зрения все ясно: «Опиум для народа». Есть и другие точки зрения, несколько более «обременительные» для серого вещества мозга. Я не буду излагать их. И не буду опровергать знаменитого в истории человечества пионерского собрания, которое «слушало» — «о существовании Бога» и «постановило» — «Бога нет». Но даже и в аду особенной сенсации это историческое решение не вызвало — мир продолжает жить своими законами независимо от губельманов, пионеров и даже комсомольцев.

Я не собираюсь ставить вопроса в чисто клерикальном разрезе: Бог, де, карает неверующих. Но в религии концентрируются все национальные запасы инстинктов, эмоций и морали. Религия стоит у колыбели, у брачного алтаря и у гроба каждого человека. В ней формулируются все те представления о конечном добре, какие свойственны данному народу — готтентоту одни, нам другие. Умирание религии есть прежде всего умирание национального инстинкта, смерть инстинкта жизни. Тогда вступает в свои права эпикурейское смакование последних радостей жизни.

Если данная идея выдерживает практическое испытание десятка веков, то, очевидно, какая-то внутренняя ценность в ней есть. И атеистическому правительству нынешней Москвы становится совсем плохо — ему приходится хвататься за формулировки давным-давно прошедших времен. Тех времен, когда русскому народу было хронически очень плохо, совсем плохо, когда он хронически стоял «на краю гибели» в самом буквальном смысле этого слова и когда инстинкт жизни должен был напрягаться до самой последней степени — иначе бы, действительно, никак не устояли.

Мы можем сказать: Господь Бог вложил инстинкт жизни в каждое живое существо. Мы можем сказать и иначе: инстинкт жизни формулирует Господа Бога, как свой величайший и заранее непостижимый идеал, как точку концентрации всего лучшего, что в человеке есть.

Это «лучшее», конечно, не одинаково для всех. Но когда точка, в которой концентрируются все лучшие идеалы нации, начинает распадаться в атеизме, —  начинает распадаться и сама нация. Безусловное, безграничное и недостижимое Добро, которое на всех языках человечества называется Богом — заменяется всякими другими благами.

С заменой веры в абсолютное Добро верою в относительную колбасу — все остальное начинает принимать тоже относительный характер — в том числе и человек. С потерею веры в Бога теряется вера и в человека. Христианский принцип «возлюби ближнего своего, как самого себя», ибо ближний твой есть тоже частица абсолютного Добра — заменяется другим принципом: человек есть средство для производства колбасы. И тогда начинается взаимоистребление.

Я бы сказал, что русский комсомолец, как он ни будет отбрыкиваться от такого определения, если и атеистичен, то атеистичен тоже по православному. Если он и делает безобразия, то не во имя собственной шкуры, а во имя «мира на земле и благоволения в человецех». У русской молодежи нет, может быть, веры в Бога, но нет и неверия. Она — как тот негр из киплинговского рассказа, для которого Богом стала динамомашина. Да, суррогат — но все-таки не безверие. Для комсомольца Богом стал трактор — чем лучше динамомашины? Да и в трактор наш комсомолец верит не как в орудие его личного будущего благополучия, а как в ступеньку к какому-то все-таки универсальному «добру».

Кто кого спас?

По-моему, вопрос поставлен неправильно: спасет ли православие Россию?

Россия — не частная лавочка и даже не микрогосударство вроде Андорры, которое кто-то или что-то может «спасти» без участия ее населения. Я бы сказал даже, что русский народ спас православие, сохранив его в России еще лет на пятьсот после падения Второго Рима.

Если в наши дни народ крестит детей и отпевает покойников в церкви, значит, ему это нужно. Но если русские мужчины предпочитают исповедываться случайным собутыльникам или попутчикам в транспорте — значит, священники вызывают у них меньше доверия. И при всем уважении к Вам, Юрий Игнатьевич, я не стал бы обзывать всех подряд «баранами» и «козлами». Люди вовсе не глупы и часто не безответственны, просто у них нет опыта участия в реальной политике. Советское государство разрушило семейно-клановую систему у русских, точнее — русские, как наиболее развитый народ, перешли от нее к более высокому уровню организации, государственному. Получив образование, ехали работать «куда Родина пошлет». И больших семей у нас не осталось даже в глубинке.

А когда государство от нас отказалось, хозяйство России превратилось в «дикий рынок», где каждый должен бороться за свои интересы. И успешней всего, конечно, борются семейные кланы. Этим объясняется и процветание приезжих с Кавказа в России. Они приезжают семьями, работают кланами, для жительства покупают или снимают по нескольку рядом стоящих домов или квартир, собирают деньги на общие нужды. Бывает, они и ссорятся из-за денег, и «мочат» друг друга. Но у них клановая система работает, а у русских — нет (исключая, конечно, финансовые «семьи» на самом верху).

Я думаю, что с этой ситуацией наш народ, — то есть те, кто занят производительным или обслуживающим трудом, ничего поделать не может. Что-то сделать могут те, кто профессионально работает с документами: юристы, экономисты, финансисты, кадровики, преподаватели вузов. Они видят ситуацию в целом, со стороны. Они могли бы, каждый в своей отрасли, анализировать ее для общественности и предлагать свои решения. Понятное дело, доходчиво разъяснять людям происходящее — большой труд, и за него хочется получать приличные деньги. Но вот как раз на это сейчас рассчитывать невозможно. Наверное поэтому грамотные обзоры и прогнозы появляются в нашей прессе очень редко.

Такое впечатление, что все русские юристы и экономисты либо уже уехали из страны и порвали с ней всякую связь, либо готовятся к отъезду, и будущее России им совершенно безразлично. Только не надо уверять, что они боятся потерять работу или боятся КГБ, МВД, ЦРУ. Когда ты в стране не чужой, есть много возможностей «слить» информацию или вбросить идею. Однако, на русском направлении больше выступают эмоционально-художественные натуры, у которых логическое мышление прорезается только по большим праздникам, и то внезапно.

Пример — опубликованные Вами материалы. Бог с ним, с Юсуповым, Коран меня мало волнует, но что мне дает восторженно-истерическая статья русского духовного деятеля? По смыслу она один в один совпадает с последней публикацией В. Пруссакова в «Завтра», N46: «Вульгарный экономизм никак не объясняет самоубийственные террористические акты». Очевидно, где-то дана отмашка, церковное начальство ухватилось за возможность потеснить конкурентов, и самые шустрые уже выскочили с «правильной» критикой ислама.

Я — не знатный исламовед Игнатенко, нерусских могу наблюдать, в основном, у лотков с товаром, но кое-что тоже подметил. Семья на Востоке — это не разведенная жена с дочкой, которая растет у бабушки. Даже на Кавказе это человек 10-15, а в дальнем зарубежье — вообще 50 или 100. Вообразите себе, Пруссаков, что у вас от двух жен имеется 20 детей! Дочерей вы, естественно, отдадите замуж и получите выкуп, а пару сыновей — в боевики. И когда хоть один из них совершит теракт, семья получит за это хорошие деньги и будет поминать его до конца своих дней. И этот «вульгарный экономизм», как видите, все объясняет.

Что же делать нам, у которых рождаемость ниже? Наверное, умственно развиваться, беречь человеческий материал. И не считать себя выше своего народа — это прямой путь к глупости и вырождению.

Русский народ развивался и изменялся на протяжении всей истории. Смешно думать, что кучка пришлых попов при поддержке княжеских телохранителей могла навязать ему православие на ближайшую тысячу лет. Если за столько лет народ не переменил веру, значит, для того времени она была самой правильной.

Но в 1917 г. пришли большевики и стали бороться с религией. Смешно думать, что кучка комиссаров могла запретить многомиллионному народу верить в Бога. Значит, что-то в православной религии перестало людей удовлетворять, и священники не успели вовремя отреагировать.

Сейчас церкви вновь открыли, но народ не повалил в них валом. Думаю, что и для этого есть причины. Но вместо их обсуждения — спор глухого с убогим: атеистов с верующими. Одни ругают «опиум для народа», другие его нахваливают. Церковь потихоньку подталкивает государство насаждать православие сверху. Зачем? Приказать проще, чем убедить — никакой индивидуальной работы не требуется, но и результат получается чисто формальный. Соскучились по массовому лицемерию?

Для меня лично образец честного журналиста — покойный Иван Солоневич (14 ноября исполнилось 113 лет со дня его рождения). Я знаю, что Вы, Юрий Игнатьевич, не любите его за проповедь монархизма и неприятие Советской власти. Но это был убежденный и порядочный человек, слова у него не расходились с делами. Он нажил себе много врагов в эмиграции, пережил два покушения и умер в Австралии в возрасте 61 года.

Солоневич собрал огромную историческую литературу и выдал совершенно новую концепцию русской истории. Вкратце ее можно выразить так: Московская Русь — время народного самоуправления, петровская (петербургская) Россия — время диктатуры дворянства, продолжавшейся до 1917 года. С ним можно не соглашаться, его нужно критиковать, но такого яркого, доходчивого изложения русской истории вы больше нигде не найдете.

В его книге «Народная монархия» есть глава под названием «Церковь в Москве» (то есть в Московском великом княжестве), как раз по теме нашего разговора. Если это не противоречит Вашим убеждениям, Вы, может быть, опубликуете пару страниц из нее (с сокращениями)?

«Плачущие» иконы: фокус или обыкновенное чудо?

Пока наука не может объяснить, как изображение иконы отпечатывается на стекле киота
Только в нынешнем году «Комсомолка» рассказала о десятках случаев мироточения, обновления икон. А исследованием этих явлений в стране официально занимаются всего пятеро ученых. Почему так мало? «Мы единомышленники, а не жэк, чтобы решать вопрос голосованием», — сурово отвечает профессор Павел Флоренский, один из членов Комиссии по описанию сведений о чудесных знамениях, происходящих в Русской православной церкви.

Он, как и четверо его коллег, человек верующий, но любопытный.

Жажда истины гонит светил науки по приходам, где встречают их по-разному. Прием одного подмосковного батюшки Флоренский вспоминает до сих пор. Настоятель появился с чашей святой воды и солидным кропилом.

И так душевно «освятил» визитеров, что здорово промочил костюмы.

Иконы не мироточат

В небольшой поселок Локтев под Брянском профессор Флоренский и его коллеги по комиссии добирались всю ночь.

- А что ж вы иконы не привезли? — удивились хозяева, глядя на пустые руки Павла Васильевича.

Сегодня в России известно по крайней мере три дома, где происходит необъяснимое массовое мироточение икон. Мироточат не только хозяйские иконы, но и те, что приносят с собой верующие, потрясенные чудом. Даже понятие такое появилось — «привезти икону на мироточение».

Под Брянском ученым выпал случай присутствовать во время появления благоуханного масла на поверхности иконы. Прежде им доводилось исследовать мироточащие иконы, но наблюдать сам процесс — никогда. Ставить эксперименты в храме никто не вправе, а в доме разрешили.

Хозяйка постелила на стол чистую скатерть, потом лист бумаги, сверху положила привезенные коллегами Флоренского иконы. Край одного листа случайно выскользнул из-под доски. Батюшка отслужил молебен. И тут хозяева попросили гостей выйти из комнаты: мол, негоже присутствовать при чуде.

- Мы вернулись через час. Все иконы, разложенные на столе, были покрыты капельками. Важный момент — маслом покрылся и лист бумаги, но лишь тот край, который выступал из-под образа, а часть листа, лежавшая под иконой, была чистой. Какой мы делаем вывод? — На минуту Флоренский замолкает. — Вещество появилось не изнутри, а сверху. В этом случае произошло не источение, а маслопоявление на иконе.

Можно, конечно, предположить, что масло конденсировалось на поверхности образа. Но физики — народ дотошный. Александр Московский тут же подсчитал, что высота столба насыщения должна быть 10 километров. Выше Эвереста! Я взял и провел пальцем по иконам, полагая, что, если процесс продолжается, капельки появятся снова. Не появились.

- Так что же произошло?

- В данном случае произошел процесс маслоосаждения. Очень раздражает, что оно появилось не только на иконах. На столе лежала шариковая ручка, и она тоже покрылась маслом. Если процесс свят, то при чем здесь посторонние предметы? Вряд ли это и набрызг. Икона была с тремя мучениками, и масло оказалось лишь на ликах, контуре монастыря, но его не было на небе. Так не набрызгаешь.

- А что это за вещество?

- Разные масла с икон, которые мы брали на анализ, по составу сродни подсолнечному или оливковому. Органические вещества настолько сложны, что в бутылках с одинаковым постным маслом все равно будет разное вещество. Поэтому не имеет значения, аналогичны ли друг другу взятые с икон масла. А святые ли они? Нет химического критерия святости. Но к миру эти масла не имеют никакого отношения. Миро — это абсолютная драгоценность. Оно варится на основе масла с добавлением благовоний лично Патриархом на специальном богослужении. И лишь раз в несколько лет. Потом в пузыречках рассылается по епархиям. Человека помазывают им один раз в жизни — при крещении. Поэтому термин «мироточение» — не верен в каждой части слова. Не точение, как мы наблюдали, и не миро.

Почему обновляются только «молодые» иконы?

Обновление икон — еще одно чудесное явление, которое сегодня происходит повсеместно. Суть его в том, что еле видимые или совсем утраченные краски вдруг полностью проступают во всей своей яркой красоте.

- Последний, несколько специфический, случай обновления иконы, который исследовала наша комиссия, произошел в Ярославской области. Отец Алексей шел в храм и по дороге в сугробе нашел абсолютно белую доску. Взял ее с собой и сунул в шкаф между книг. Через год вспомнил. Достает, а там лик проступил! По-моему, это уже чудо, что икона вернулась в храм.

- И как появился рисунок?

- У вас был полированный стол? Когда неосторожно ставишь чашку с горячим чаем, на поверхности остаются белые круги. Лак, который покрывает стол, напитавшись водой, белеет. А убрать налет — проблема. С иконой произошло иное — лак за несколько лет полностью высох, и краски восстановились.

- Но она могла пролежать в снегу и дольше?

- То-то и оно. В любом процессе наука ищет закономерность. Знаменитый реставратор Адольф Николаевич Овчинников, который снимал грязь и копоть с величайших икон России, ни разу не обнаружил ни обновления, ни мироточения этих святынь. По нашим же данным, большинство обновившихся икон — это «молодые» образа, написанные в самом конце XIX или в XX столетии.

- Как же это объяснить?

- Точно не знаю. Но каждый верующий человек протирает икону маслицем, водичкой, хотя бы сухой тряпочкой. А к великим святыням лишний раз стараются не прикасаться.

Мироточащие иконы становятся объектом настоящего паломничества. Помолившись и взяв с собой пузырек с чудесным маслом, верующие оставляют на окладе свои дары. Так происходит и под Брянском, где побывала комиссия.

- Еще одно распространенное чудо — отпечаток иконы на стекле.

- Есть целый спектр гипотез. Но точного объяснения еще не найдено. Мы недавно получили из церкви такое стекло для изучения. При больших увеличениях выяснилось, что частицы на стекле — не кристаллы, как предполагали, а капли. По составу вещество близко к мылам. Такого соединения нет ни в дереве, ни в лаке, ни в краске. Удивительно другое — капли этого вещества оседают по контуру образа иконы. Если с образа идет испарение, а на стекле конденсация, то все вещество должно рассеиваться. А оно четко повторяет рисунок. Самое простое объяснение — электростатика. Стекло регулярно протирают тряпочкой, следовательно, электризуют. Но и это не подходит, ибо оседают капельки. Дальше или как в церковном песнопении: «Всякое дыхание да хвалит Господа», — или всякое вызывает сомнение.

Увлечение чудесами — признак болезни общества?

Чего больше в вас: сомнения или хвалы?

- Я в нашей комиссии представляю скептическое крыло. Господь Бог даровал нам законы не только этические, но и законы природы. Так что же он, для того чтобы морочить нам голову, будет их нарушать? В православии есть главное чудо — Преосуществление Святых Даров. Когда после коллективной молитвы хлеб и вино преосуществляются в тело и кровь Господа. А все остальное — несущественно.

- Но благодаря чудесным знамениям укрепляется вера.

- Мы не раз сталкивались с батюшками, которые, как только с иконой начинают происходить чудеса, уносят ее подальше от людей. Извольте молиться, а не ждать чудес. Один высокопоставленный иерарх назвал это увлечение чудесами «православным беснованием». А их массовость свидетельствует о нездоровом состоянии общества. Мне это очень не нравится. Но мои коллеги по комиссии, которые тоже верят в чудо, считают, что они нам посылаются в поддержку и радость.

- Несмотря на ваши исследования?

- И что они меняют? У нас нет цели хватать кого-то за руку. Мы исключаем обман. До революции первыми на место явления чуда прибывали полицейские. Лишь когда версия мошенничества отметалась, о нем сообщалось священноначалию. Мы не полицейские и считаем, что в церкви все правда и все свято. Просто как ученые хотим понять: что происходит?

- Так все же чудеса есть?

- Думаю, что современные методики позволят если не объяснить, то научно описать эти явления. А чудо это или нет, решать не науке. Не определяется оно в децибелах или литрах. Для того чтобы увидеть чудо, нужен чудовидец. А если чудовидца нет, то чуда тоже нет. Сейчас мы участники самого удивительного чуда. Знаете какого? Что в одночасье целый наш народ вернулся в церковь.

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Комиссия по описанию сведений о чудесных знамениях, происходящих в Русской православной церкви, создана в 1999 году при отделе катехизации Московской патриархии.

В комиссию входят: Александр Московский — физик, Сергей Сашинский — физик, Павел Флоренский — геолог, Татьяна Шутова — филолог, Александр Агаджанян — биолог.

Комиссия исследует мироточение, слезоточение икон, обновление икон и повторение изображения икон на стекле киота. Комиссия не занимается чудесами, связанными со здоровьем и душой человека, — это дело врачей и психологов.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Флоренский Павел Васильевич родился в 1936 г. в Москве, внук знаменитого философа Павла Флоренского. Профессор Российского государственного университета нефти и газа им. Губкина, академик РАЕН, автор, соавтор и составитель  300 научных работ.

ЧТО ТАКОЕ ЧУДО?

По мнению П. В. Флоренского, стоит обратиться к значению самого слова. По латыни это «абсурдум» — не слыханное или «миракулюм» — невиданное. А значит, его до этого кто-то не видел и не слышал. Поэтому вторая составляющая часть чуда — восприниматель, то есть чудовидец. А вот ему-то и дается по вере.

ГОСПОДЬ ПРИСУТСТВУЕТ В КАЖДОМ ИЗ НАС

- Возможны две крайние точки зрения: или чуда нет, а все — законы природы. Или все, включая законы природы, даровано Господом, а потому — чудо и требует благоговейного отношения к себе. Вот вам в лучших научных традициях доказательство этого.

Если в стакане воды пометить все молекулы и выплеснуть в любой точке Земли, то вода вскоре равномерно распределится по планете. Если через 10 лет зачерпнуть стакан воды из любого водоема, то в нем окажется от 5 до 10 тысяч молекул из первого стакана. Господь пришел к нам во плоти и жил на земле 33 года. За это время он соприкасался с веществом и означил его своим божественным присутствием. По моим подсчетам, сегодня в нас в каждый момент присутствует до 10 миллиардов молекул, освященных Господом. Поэтому поклоняться можно всему. Это лишь вопрос веры.