Архивы за месяц Июль, 2011

КОНСТАНТИН БАЛЬМОНТ КАК АДРЕСАТ ТВОРЧЕСТВА МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ.

.

Петровская М. Ю.

Магистрант, Евразийский университет им. Л. Н. Гумилева, г. Астана

Как известно, одним из подходов к изучению искусства является коммуникативный, предполагающий не только возможность общения посредством произведений, сколько неизбежность такого общения.

Множество исследователей сходятся на том, что всякому высказыванию, или «акту художественного письма» [1, 78] изначально присуща адресованность.

Тем не менее проблема адресата, или — шире — адресации в современной науке исследована не достаточно широко. В большей степени являясь предметом изучения лингвистики, в литературоведении этому вопросу уделяется мало внимания.

Среди крупных ученых, в чьих исследованиях можно найти изучение различных сторон проблемы, можно назвать В. И. Тюпу (с его мыслью об изначально присущей каждому высказыванию адресованности), поддержанной многими учеными, М. М. Бахтина с его идеей о диалоге и изучением речевых жанров), а также Ю. Тынянова, Б. Эйхенбаума, Л. Гинзбург и других ученых, занимающихся исследованием историко- литературного бытования таких адресованных жанров, как ода, сатира и послание.

В лингвистической и литературоведческой литературе нет подробного и четкого определения адресата, только в словаре С. И. Ожегова находим: «Адресат — тот, кому адресовано письмо, телеграмма, посылка и т. д. Адресовать — 1. послать (-сылать) по какому-н. адресу; 2. направить» [2, 20].

Примечателен подход к проблеме адресата такого ученого, как Т. Г. Винокур (книга «Говорящий и слушающий. Типы речевого поведения».

Используя понятие «речевое поведение» (РП) она рассматривает адресат в коммуникативном аспекте, в рамках диалога. По этой концепции автору или лирическому герою соответствует коммуникативная роль «говорящего», а адресату — «слушающего».

Кроме того, в творчестве Марины Цветаевой адресат может иметь и несколько другое значение, если рассматривать его в контексте вопроса о происхождении стихотворений, ответом на который может служить следующая цитата: «Всеми моими стихами я обязана людям, которых любила — которые любили меня — или не любили» [3, форзац].

Структура исследования проблемы в работе включает анализ историко- биографического контекста взаимоотношений поэта и адресата, формы его введения в текст, поэтику заглавия, существование посвящения, а также собственно анализ образа самого адресата, пути и средства его выражения.

Реализация категории адресата рассматривается на примере Константина Бальмонта.

К. Бальмонт был старше Марины Цветаевой на двадцать пять лет, но жили они в одну эпоху, в одних и тех же городах — сначала в Москве, затем — в Париже. Интересно заметить, что они и родовыми истоками с шуйско- суздальской землей. Родина Константина Бальмонта — село Гумнищи Шуйского уезда. Его дед, Константин Иванович Бальмонт (1802-1845), штабс-капитан в отставке, имел свой дом в селе Цветаевой Иван Владимирович Цветаев (1847-1913) и все его братья. Стихи К. Дроздово, что в семи километрах от Шуи. В этом селе родились отец Марины Бальмонта, который, будучи студентом университета, с 1887 года тоже жил в Москве, встретились Марине Цветаевой в юном возрасте. Первый сборник его стихов вышел в 1890 году, за два года до рождения Марины Цветаевой. В 1915 году, еще до личного знакомства, произошло их первое литературное пересечение на страницах журнала «Северные записки» (№ 1), где были напечатаны стихи Цветаевой «Байрону», «Генералам 12-го года» и «Индийские стихи» К.

Бальмонта («Гимны к Агни» и другие). О юной Марине Цветаевой и ее стихах К. Бальмонт узнал впервые от своего друга Максимилиана Волошина в Париже, еще не в эмиграции. В ту пору, осенью 1910 года, вышел первый сборник стихов М. Цветаевой «Вечерний альбом». Высоко оценив эти стихи, М. Волошин посвятил Цветаевой стихотворение «К вам душа так радостно влекома», которое заканчивалось строками: «Ваша книга — это весть оттуда, / Утренняя благостная весть. / Я давно уж не приемлю чуда, / Но как сладко слышать: чудо — есть!» [4, 550]. Бальмонт тоже полюбил стихи Марины и охотно их декламировал на литературных вечерах.

Первая встреча поэтов состоялась накануне дня рождения К. Бальмонта, 13 июня 1916 года, в Москве, куда Константин Дмитриевич только что приехал из Санкт-Петербурга. Он пришел к сестрам Цветаевым вместе с другом Владимиром Оттовичем Нилендером и произвел на них сильное впечатление.

27 мая 1920 года М. Цветаева присутствовала во Дворце Искусств на юбилейном вечере Бальмонта, посвященном 25-летию его литературной деятельности. В письме от 14 ноября 1920 года к матери Волошина она называла Бальмонтов «последними настоящими друзьями» в Москве [5, 219].

С 1916 по 1922-й год жизнь в Москве была очень тяжелой. Голод, нужда, лишения… В период военного коммунизма они особенно сблизились, помогая друг другу. Когда он тяжело заболел из-за невозможности достать крепкую обувь, М. Цветаева где-то раздобыла для него несколько щепоток настоящего чая. Цветаева подробно описала их дружбу в очерке «Чердачное». В 1920 году Бальмонт навсегда уезжает из России.

В пятом номере журнала «Своими путями» за 1925 год было напечатано приветствие Марины Цветаевой к 25-летию Бальмонта. 3 ноября 1934 года вместе с ним она участвовала в литературном вечере. А в 1936 году на вечере, посвященном 50-летию творческой деятельности поэта, читала

«Слово о Бальмонте».

Об их взаимоотношениях так пишет А. Саакянц: «С годами виделись все реже, но дружба оставалась верной и нежной. О Бальмонте — трогательные цветаевские записи в тетрадях; он, в свою очередь, вспоминал о том, что когда у Марины в доме оставалось шесть картофелин, три она приносила ему. Цветаева находилась еще в Москве, когда Бальмонт уже приветствовал ее из Парижа со страниц «Современных записок», вспоминая их дружбу в тяжкие московские годы, — а главное, предварял ее стихотворения, которые сам же и устроил в журнал» [5, 636].

Ноябрем 1919 года датировано стихотворение «Бальмонту», где в заглавие вынесено имя самого адресата. В нем воссоздается сложнейшая действительность после революции 1917 года, во время гражданской войны, однако нет никакого указания на конкретный топос. Мотив голода является сквозным в стихотворении: «голодаем как испанцы», «голод: новая гордыня», «голодали — как гидальго» [4, 342].

В стихотворении сильны испанские мотивы. Можно предположить, что выбор испанских мотивов обусловлен наличием сходных путешествий по этой стране обоими поэтами, знанием этого языка, переводами испанской литературы (например, Кальдерона — Бальмонт и Федерико Гарсиа Лорку — Цветаева).

Ярко выражена ритмика стихотворения: резкие, отрывистые фразы.

В нем отражены и реально-биографические мотивы:

Ничего не можем даром

Взять — скорее гору сдвинем! [4, 342].

В своем эссе «Слово о Бальмонте» М. Цветаева вспоминает случай из жизни Бальмонта со шведкой, доказывающий это качество.

Стихотворение строится на контрастах: вместе с деталями и понятиями, возвышающими бытовую обстановку: «камзол», «мантия», «Рай», «царь», «скакун» присутствуют и сниженные, из тяжелой бытовой действительности: «Враги Народа», «луковица», «ломовое дышло». Этот контраст можно объяснить противопоставлением бытового и духовного: голода в быту и возвышенности в мыслях.

В очерке «Бальмонту» (2 апреля 1925 года) пространством диалога становятся страницы журнала «Своими путями». Беря за основу это заглавие, М. Цветаева сначала дает свою трактовку названия: «…место не хожено — не езжено… свой путь, без пути» и далее переносит этот мотив пути из заглавия на характеристику адресата: «беспутный», объединяя этим качеством себя с поэтом и расширяя эту общность до всех поэтов: «Беспутный — ты, Бальмонт, и беспутная — я, все поэты беспутны, — своими путями ходят» [4, 343].

В качестве подарка на тридцатипятилетие поэтического труда она преподносит ему «один вечер» его жизни — «голодный юбилей» в московском Дворце Искусств — 14 мая 1920 года.

В очерке мы встречаем один из излюбленных приемов создания образа адресата у М. Цветаевой — давать их в паре, и в сопоставлении глубже раскрывая черты обоих. Так, сравнение Бальмонта с Брюсовым присутствует в статье «Герой труда» (о Брюсове), а здесь Бальмонт дан в паре с Сологубом. Доминантным становится мотив движения и покоя, на основе которого строится объяснение их отличий во мнениях: в вопросах уравнения и неравенства перед Богом и хлебом. В итоге Бальмонт наделяется следующими качествами: «движение, вызов, выпад», способность дарить себя залу каждым словом, находится весь «вне себя, весь в зале» [4, 345].

Характерны и обращения, отражающие отношение к адресату: «дорогой Бальмонт», «ты», «милый Бальмонт».

В эссе «Слово о Бальмонте» дается более подробная интерпретация образа адресата. Первая категория, которая вводится в повествование и представляется абсолютно и единственно возможной по отношению к нему, — это «Поэт». Объясняется это М. Цветаевой следующим образом в сравнении с другими: «.этого я бы не сказала ни о Есенине, ни о Мандельштаме, ни о

Маяковском, ни о Гумилеве, ни даже о Блоке, ибо у всех названных было еще что-то, кроме поэта в них» [6]. Бальмонту же она приписывает «клеймо поэта» [6].

В характеристике одним из элементов является мотив быта, и одним из ценимых героиней характеристик становится именно свобода от быта, высокопарность. А преобладающим по отношению к адресату — мотив страха — страха «не угодить, задеть, потерять в глазах — высшего» [6].

Интересно явление метафорического переноса понятия «полноты любви» на полную табаком трубку и вывод, получившийся в конце: «трубка была набита — любовью [6].

В процессе повествования разворачивается метафора поэт как царь и Бог, весьма распространенная в творчестве М. Цветаевой, и в контексте этой метафоры в образе возникают такие характеристики, как священный трепет по отношению к нему, склонность отдавать и невозможность взять, свойство, доведенное в нем до крайности: «Бальмонт всегда отдавал последнее… — всем. Последнюю трубку, последнюю корку, последнюю щепку. Последнюю спичку» [6].

Одним из элементов портретной характеристики называется так называемая «бальмонтовская поза»: высокая посадка головы, иное произношение, «с тигриным призвуком», «бальмонтовский взгляд» [6].

И не менее главным становится в характеристике мотив труда: «Бальмонт — .пожизненный труженик».

В статье «Герой труда» Марина Цветаева выявляет закономерность единоначатия с «Б» имен символистов: Бальмонт, Брюсов, Белый, Блок, Балтрушайтис.

Кроме того, в очерке объясняется принцип парности, часто используемый ею: «Парные имена не новость: Гете и Шиллер, Байрон и Шелли, Пушкин и Лермонтов. Братственность двух сил, двух вершин».

Два имени — Бальмонт и Брюсов — в статье осмысляются как две крайние, полюсные величины («два лагеря, две особи, две расы»), взаимоисключающие друг друга: «В полярности этих имен — дарований — темпераментов, в предельной выявленности, в каждом, одного из двух основных родов творчества, в самой собой встающей сопоставляемости, во взаимоисключенности их» [4, 511].

Исследуется и звукопоэтика двух имен, которая проецируется на характер обоих поэтов, причем доминантными становятся пространственные характеристики: Бальмонт — «открытость», «распахнутость», Брюсов — «сжатость», «скупость», «в Брюсове тесно, в Бальмонте — просторно» — и звуковые: «Брюсов глухо, Бальмонт: звонко» [4, 511].

Другие мотивы, которыми характеризуются поэты, это: невинность и виновность, греховность («Труд Бога в раю (Бальмонт, невинность), труд человека на земле (Брюсов, виновность)»; «Брюсов греховен насквозь»), победоносность; чужестранность; неспособность на русскую песню.

Таким образом, Бальмонт как тип литературно-художественного адресата может быть отнесен к дружеской лирике М. Цветаевой, что можно доказать реально-историческим контекстом их взаимоотношений, содержанием посвященных им произведений, более близким обращением на «ты».

Литература

  1. Теория литературы в двух томах под ред. Н. Д. Тамарченко. — М.: Академия, 2004.
  2. Ожегов С. И. Словарь русского языка: Ок. 57 000 слов / Под ред. чл.- корр. АН СССР Н. Ю. Шведовой — 20-е изд., стереотип. М.: Рус. яз., 1988. — 750 с.
  3. Труайя Анри Марина Цветаева. — М.: Эксмо, 2005.
  4. Цветаева М. И. Лирика: Стихотворения, поэмы, проза. — М.: Эксмо, 2007. — 656 с.
  5. Саакянц А. Марина Цветаева. Жизнь и творчество. М.: Эллис Лак, 1997. — 816 с.

ВОПРОСЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ БАЙКАЛЬСКОГО РЕГИОНА СРЕДСТВАМИ ПРАВА

Прежде, чем непосредственно обратится к предмету нашего исследова­ния, следует определиться с тем основным термином, который будет использо­ваться нами в данной работе, с понятием «экологическая безопасность».

Ни законодательство, ни теория права не предлагают сегодня единого, Устоявшегося, «легитимного» определения. Наиболее же устоявшимися (рас- пространенными) видятся следующие смысловые составляющие данного поня­тия: 1) отсутствие опасности экологическим основам жизни и здоровья, разви- Гию человека; 2) система мер различного характера, направленных на обеспе-

ченис безопасности жизни и здоровья человека; 3) состояние защищенности общества от неблагоприятного воздействия окружающей природной среды и т. д. На основе анализа вышеизложенного представляется наиболее оптимальным определение экологической безопасности как состояния защищенности чело­века и общества, окружающей природной среды в целом и отдельных природ­ных объектов от неблагоприятных последствий антропогенных воздействий на окружающую природную среду и негативных природных факторов.

Определившись таким образом с основным, используемым нами, поняти­ем, мы можем предположить, что обеспечение экологической безопасности может достигаться различными средствами и способами, основными из кото­рых, очевидно, будут являться экономические, политические, идеологические и, наконец, правовые.

Кажется, что систему правовых средств обеспечения экологической безопасности в Байкальском регионе возможно рассматривать в трех взаимо­связанных смыслах: I) как законодательство, т. е. систему нормативно- правовых актов различных уровней, содержащих определенные правовые нор­мы; 2) как правовой механизм обеспечения экологической безопасности (т.е. собственно эколого-правовые нормы в комплексе, во взаимосвязи); 3) как пра­воприменительную практику (точнее, систему реализации на практике соответ­ствующих норм права). Нашему вниманию в данном исследовании будут в первую очередь подлежать первые два направления.

Рассмотрим основные элементы правового инструментария по обеспече­нию экологической безопасности в байкальском регионе.

К нормативно-правовым актам, содержащим общие положения по обес­печению экологической безопасности, следует отнести: Конституцию РФ, За­кон РСФСР «Об охране окружающей природной среды», Федеральные законы РФ «Об экологической экспертизе», «Об особо охраняемых природных терри­ториях», «Об отходах производства и потребления», Договоры о разграничении предметов ведения и полномочий между РФ и субъектами РФ и между субъек­тами РФ, международные Договоры и Соглашения РФ. В данный же раздел следует отнести ряд «экологизированных» НГ1А, регулирующих, в первую оче­редь, вопросы юридической ответственности.

Основными специальными нормативно-правовыми актами в рассматри­ваемой сфере являются: Водный Кодекс РФ, Лесной Кодекс РФ, Земельный Кодекс РСФСР, Закон РФ «О недрах», Федеральный закон РФ «О животном мире», ряд региональных нормативно-правовых актов. Эти акты содержат об­щие требования по отдельным природным ресурсам и представляют собой от­носительно замкнутые системы нормативного материала.

Особое значение имеют Федеральные законы РФ 1997 года: «О промыш­ленной безопасности опасных производственных объектов» и «О безопасности гидротехнических сооружений». Законы устанавливают общие и специальные требования безопасности, закрепляют требования при проектировании, строи- чельстве, приемке в эксплуатацию и эксплуатации опасного производственного объекта, а также по готовности к действиям по ликвидации последствий аварии на таких объектах.

Среди специальных нормативно-правовых актов, непосредственно регу­лирующих эколого-правовые отношения в области охраны озера Байкал и обеспечения экологической безопасности в регионе, следует назвать Ком­плексную федеральную програмхму по обеспечению охраны озера Байкал и ра­ционального использования природных ресурсов его бассейна. На ее основе в 1995г. В Иркутской области была разработана Комплексная Программа «Бай­кал», в которой обобщаются и детализируются мероприятия для улучшения экологической обстановки на Байкале, осуществление которых планируется на территории области.

Не является нормативно-правовым актом в собственном смысле слова, однако примыкает к данному комплексу и тесно с ним взаимосвязана, разраба­тываемая в 97-98 годах Стратегия сохранения биоразнообразия экосистемы озера Байкал. Документ, с одной стороны, предполагает анализ проблем сохра­нения биоразнообразия. С другой стороны, включает обоснование и создание общей для Байкальского региона стратегии в области природопользования и охраны природных ресурсов. Эта стратегия должна обеспечивать поддержание или улучшение современного состояния биоразнообразия экосистемы в тече­нии неопределенно длительного времени, с учетом перспектив социально- экономического развития региона. Помимо конкретных предложений в нее включены оценка биоразнообразия, анализ ситуации и план действий.

27 октября 1998г. Государственная Дума РФ приняла новый вариант За­кона «Об охране озера Байкал» в первом чтении и направила его на рассмотре­ние в регионы. Основными положениями проекта как и прежде остаются: ! )выделение на основании принципа зонирования на территории байкальского региона трех зон с различным правовым и хозяйственным режимом (централь­ной, буферной и атмосферного влияния), 2)применение в первую очередь ме­тода императивного регулирования (установление жестких запретов на ряд ви­дов деятельности и т.п.), 3)перенос основной тяжести управления на уровень федеральных специально уполномоченных органов (весьма неясно обозначае­мых законодателем) и т.д. На наш взгляд, проекту присущи, в целом, все те же недостатки прошлых документов, последний из которых был летом 97г. откло­нен Президентом РФ. Авторам представляется необходимым разработка со­вершенного иного Федерального Закона, основными концептуальными идеями которого будут: 1)опора на международно-правовой статус озера как Участка Всемирного Природного Наследия, 2)отказ от использования в качестве основ­ного административного метода правового регулирования и, как следствие, ус­тановление основ экономического механизма охраны озера, 3)запрет установ­ления временно согласованных норм антропогенных воздействий, 4)создание специального органа управления охраной и использованием региона и т.д.

Закрепленные в нормативно-правовых актах методы, способы и мерЬг правового регулирования в своей совокупности должны составлять правовой механизм обеспечения экологической безопасности в регионе, однако этого ^ происходит в силу различного рода причин, основа которых лежит, на на^ взгляд, в противоречии между фактом возрастающего антропогенного воздев ствия на экосистему озера Байкал и отсутствием политической и экономичен ской воли к созданию и реализации эффективных правовых средств охраны.

Авторы считают, что в настоящее время наиболее актуальными элемен- тами такого механизма должны стать следующие:

1)       Создание нормативно-правовой системы, специализированно регули­рующей охрану окружающей природной среды региона. Во главе данной сис­темы должен стоять Федеральный Закон «О Байкале», основанный на указан­ных ранее принципах, ряд подзаконных актов федерального уровня («Нормы экологически допустимых антропогенных воздействий» и т.п.), межрегиональ­ные договоры и соглашения;

2)      Создание межрегионального органа управления в данной сфере на ос­нове делегируемых такому органу полномочий субъектами федерации, в част­ности, права на принятие общеобязательных нормативно-правовых актов в об­ласти охраны окружающей природной среды;

3)     Создание единой системы особо охраняемых природных территорий в регионе, выделение охранных зон и округов существующих территорий, защи­та от антропогенного воздействия территорий, непосредственно прилегающих к населенным пунктам;

4)      Создание единой Байкальской специализированной природоохранной прокуратуры;

5)    Создание и развитие экономического механизма охраны природы, включающего такие элементы, как обязательность договора на комплексное природопользование, экологическое страхование, экологическая паспортиза­ция объектов антропогенного воздействия и территорий и т.д.

ТЕХНОЛОГИЯ УПРАВЛЕНИЯ СВОБОДНЫМ ВРЕМЕНЕМ ЛИЧНОСТИ

Социальная технология — понятие новое в современной российской социологии, но само явление управления социаль­ными процессами отнюдь не ново. А если существовало управ­ление, значит существовала и совокупность приемов, основан­ных на выявлении закономерностей развития данного феномена, осуществляемых обществом в направлении достижения задан­ного изначально результата, другими словами технология управ­ления социальными процессами. В различных обществах сущес­твует технологии, присущие только для данного типа общества, например, существуют технологии управления социальными процессами, основанные на морали традиций, имеющихся в нем. В рационально-правовом они существуют на принципах демок­ратии. В тоталитарном — на безусловном поклонении личности вождя. Последний тип общественного устройства был присущ России на протяжении последних семидесяти лет двадцатого столетия.

Механизм социального управления строился методом на­вязывания индивиду соответствующего типа поведения, образа жизни и мышления. От личности здесь не требовалось творчес­кое напряжение, присущее Западу, при устройстве личной жизни. Нужно было только поклонение идолу вождя и соответ­ствующей идеологии. Подобная социальная технология пред­полагала конечной целью утопическую идею о всеобщем, равен­стве людей и упорно добивалась этого «равенства» всеми возможными и невозможными средствами. Это насильственное равенство людей поначалу ассоциировалось у народа с получе­нием, наконец, желанной свободы. Однако данная технология завела общество в тупик, т.к. реальная жизнь развивалась в одном направлении, а идеология тянула ее в другую сторону. В этом случае интересно посмотреть действие данной социальной технологии на конкретном примере.

Жизнедеятельность общества складывается из разнооб­разных типов деятельности, которая существует в пространстве и во времени. Наибольшую свободу действий человек имеет в свободное время, которое отличается от рабочего и внерабочего тем, что распределяется в зависимости от интересов и потреб­ностей самой личности.

Как явление материального мира свободное время может быть познаваемо только в процессе развития и реализации на практике, которое проявляется в изменениях, происходящих в его элементах и связях между ними. Эти изменения могут носить частный или общий, единичный или систематический характер. В зависимости от содержания и распространенности явления мы выделяем ту или иную тенденцию.

Тенденция является результатом проведения в обществе той или иной социальной политики, которую теперь мы называ­ем социальной технологией. Содержание этих тенденций при глубоком их исследовании может быть дифференцировано на бесконечно большое количество более или менее мелких тенден­ции и в конечном счете сведено к рассмотрению отдельных частных случаев, из которых эти тенденции формируются. Мы ограничимся рассмотрением одной тенденции развития феноме­на свободного времени — изменение его объема как результат существовавшей в то время социальной технологии управления.

Концепция значительного увеличения свободного времени населения страны отмечалась всеми авторами, занимающимися данной проблемой. «У промышленных рабочих, — пишет Б.Ра- китский, — свободное время составляет сейчас в год около 1800 часов у мужчин и около 1150 часов у женщин. Прирост за двадцать лет составил у мужчин — рабочих — 510 часов, у работниц — 110 часов. За восьмидесятые годы продолжитель­ность досуга увеличится», — делает он оптимистический вывод.

Поскольку бюджет времени измеряется сутками, неделями и т.д., то изменению в продолжительности одной из видов деятельности (например, рабочее время) неизбежно приводит к пропорциональному изменение других временных групп (внера­бочего и свободного). Сокращение рабочего и увеличение свободного времени, безусловно, связано с быстротой роста промышленного и научного потенциала страны, но процесс этот вопреки ожиданиям оказался противоречивым и многоступенча­тым.

Одним из первых декретов, подписанных В.И.Лениным сразу после Октябрьской революции в России, был декрет Совнаркома о введении восьмичасового рабочего дня, благодаря которому увеличивалось внерабочее время трудящихся. И хотя основной задачей первых пятилеток советской власти было объявлено создание мощной индустрии, к началу первой пяти­летки затраты на социально-культурные мероприятия составили в стране, по данным ЦСУ тех лет, около двух миллиардов рублей, или 10% национального дохода, и 15% по союзному бюджету.

По свидетельству очевидцев? в годы первых пятилеток интенсивность производительного труда была настолько велика, что свободное время первоначально выполняло лишь функцию восстановления физических и духовных сил, затраченных в сфере труда. Как пишет С.Г.Струмилин, в 1924 году заводской производственный труд отнимал у рабочих восемь часов, но трудовая нагрузка рабочих — мужчин, а особенно женщин была так велика, что им не хватало времени для восьмичасового сна. Для учебы и культурной деятельности у них оставалось еще меньше времени, а досуга у них практически не оставалось.

К концу шестидесятых годов вместе с ростом промышлен­ного потенциала страны, изменением условий и характера труда, изменениями в образе и стиле жизни общества появилась возможность новых социальных преобразований. В 1967 году наша страна осуществила переход на пятидневную рабочую неделю. Современные статистические данные показывает, что средняя продолжительность рабочей недели промышленных рабочих уменьшилась по сравнению с 1955 годом, как утвержда­лось, на 7,1 часа и составила 40,7 часа. Статистика давала такие цифры: среднегодовая величина свободного времени (1800 часов превышала среднегодовую величину рабочего времени 1748 часов).

Однако практика показывала, что для основной массы населения страны такое «значительное увеличение свободного времени» осталось формальным. Фактически большую часть этого времени люди вынуждены были тратить на решение бытовых проблем, улучшение своего материального благососто­яния и т.д. И лишь незначительная часть этого времени отводилась отдыху и свободной деятельности.

Исследования социологов показали, что ритм жизни насе­ления нашей страны оставался чрезвычайно напряженным, потому что количественное увеличение свободного времени происходило не только и не столько за счет сокращения продолжительности основных (первичных) видов деятельности во внерабочее время, сколько за счет увеличения времени на одновременно осуществляющиеся (вторичные) занятия. Этот процесс совмещенности занятий продолжает развиваться и по сей день и оказывает наряду с другими факторами отрицатель­ное и все усиливающееся влияние на их здоровье, вызывая нервные перегрузки, а вместе с ними сердечно-сосудистые и многие другие заболевания.

Поэтому для основной массы населения нашей страны тенденция увеличения свободного времени не была реаль­ностью. Скорее можно говорить, что за годы советской власти в нашей стране происходил прирост внерабочего времени. Но в силу чрезвычайно низкого уровня жизни людей в нашей стране оно почти целиком поглощалось бытовыми заботами, поэтому свободное время в течение всего этого периода увеличивалось в значительно меньшей степени.

Однако сказать, что прироста свободного времени не происходило совсем, тоже нельзя, хотя эта тенденция и сейчас находится в нашей стране, по нашему мнению, в начальной стадии своего развития и имеет свои противоречия. Например, в ее развитии периодически могут возникать временные сокра­щения у определенной части населения, что мы и наблюдаем сегодня в связи с изменившимися условиями жизни общества. Но это временное сокращение не может служить отрицанием существования данной тенденции вообще, так как все эти изменения являются не только отражением ценности соответ­ствующих видов деятельности и потребностей, для удовлетворе­ния которых они предназначены. Более того, по мере созревания экономических и социальных предпосылок само увеличение свободного времени становится социальной потребностью, кото­рую и призвана решить социальная технология, но на новом, более высоком, чем прежде, уровне. Поэтому тенденция увели­чения объема свободного времени в процессе изменения и совершенствования общественной жизни можно рассматривать как тенденцию повышения его роли в образе жизни общества.

Сегодня исследователи отмечают актуальность изучения проблем свободного времени, обоснованием для которого явля­ется то, что по данным социологических опросов свыше 80% молодежи оценивает важность своего труда и досуга как равноз­начные или даже отдает приоритет последнему. Это совпадает с тем, что наблюдается на Западе, где давно уже дискутируется вопрос о возникновении «цивилизации досуга», где люди готовы сознательно ограничить свои материальные потребности во имя высвобождения большего объема свободного времени.

Увеличение свободного времени становится возможным в силу роста производительных сил, который является условием развития как всего общества в целом, так и каждого человека в отдельности. По мере совершенствования производства и его технологий, а также производственных отношений, и вместе с этим увеличения и удешевления прибавочного труда и приба­вочного продукта, величина свободного времени изменяется в сторону увеличения и наоборот, при кризисном состоянии экономики последняя имеет тенденцию к сокращению. Поэтому, с одной стороны, увеличение свободного времени представляет собой одну из закономерностей развивавшегося общества, но, с другой стороны, процесс этот зависим от социальной жизни в целом и поэтому при нестабильности в прогрессивном развитии общества может наблюдаться временное его уменьшение. Кроме того, увеличение свободного времени за счет сокращения рабо­чего не может продолжаться до бесконечности. Дальнейшая реализация объективной необходимости увеличения свободного времени в России возможна прежде всего за счет нормализации экономической и социальной жизни в стране.

РОССИЙСКИЕ ПРЕДПРИЯТИЯ НА РЫНКЕ ЛОГИСТИЧЕСКИХ УСЛУГ

Т.Ю. Агапова, О. В. Архипкин Одним из главных пунктов внутренней и внешней политики России в современных условиях является ускоренная интеграция её торгового и транспортного комплексов в мировое логистическое пространство, создание благоприятных условии для свободного перемещения товаров, услуг, капитала и рабочей силы. На решение этих задач нацелены президентские программы («Дороги России», «Внутренние водные пути России»), федеральные целевые программы («Возрождение Волги», Возрождение торгового флота России», «Верфи России»), «Комплексная программа развития инфраструктуры товарных рынков РФ на 1998- 2005 годы», «Концепция государственной транспортной политики РФ» и ряд других соглашений.

В сегодняшнем мире фундаментом рыночной инфраструктуры являются оптовая торговля и смешанные или интермодальные (¡ШегтосЫ) перевозки грузов по одним документам с использованием различных видов транспорта в стандартных контейнерах ИСО, осуществляемые по принципу «от двери до двери, точно в срок». Такие контейнеры являются универсальными грузовыми единицами- модулями, под которые проектируются, строятся и переоборудуются транспортные терминалы, порты, грузораспределигельные центры, склады, дороги, мосты, тоннели, специализируется подвижной состав и подъёмно — транспортное оборудование.

Для современной логистической инфраструктуры характерны не отдельные склады с транспортными подъездами, а сеть терминальных комплексов и грузораспределительных центров, объединённых транспортно — экспедиторскими и информационными системами и работающих по единым международным стандартам и правилам.

Вопрос о модернизации российской транспортно — складской и оптово — торговой инфраструктуры равнозначен вопросу о реальном вхождении России в мировое рыночное хозяйство.

В системах перевозок грузов имеются некоторые ограничения: ландшафтные (горы, возвышенности и впадины, водные преграды), природно — ресурсные (наличие месторождений) и локально — хозяйственные (города, мегаполисы, хозяйственные объекты различного назначения). Поэтому архитектура транспортной системы в разных регионах мира неодинакова.

Гак, в Западной и Центральной Европе, в Турции, в Аргентине, на

востоке Китая, в южной части Африки, на востоке США превалирует многополюсно — лучевая конфигурация транспортной сети с использованием разных видов транспорта. Узлами такой интермодальной сети являются крупные промышленные центры и мегаполисы. На гористых, пустынных или, наоборот, на переобводнённых территориях преобладает «коридорная» схема сообщений (либо сухопутная, либо водная, либо воздушная).

Межгосударственные программы интеграции российской транспортной системы в евразийскую сеть демонстрируют только коридорные схемы. К уже существующим транспортным коридорам России через Москву, Ленинградскую область, черноморские и каспийские морские порты специалистами России и США разрабатывается проект нового Дальневосточного транспортного коридора. Новый коридор должен связать западное побережье США, Приморский край России и Северный Китай.

В Российских транспортных схемах практически не учитывается тот факт, что Россия — великая речная держава, имеющая десятки тысяч километров полноводных судоходных рек, а для перемещения на одно и тоже расстояние 1т груза по реке затрачивается в 6 раз меньше энергии, чем по железной дороге, и в 25 раз меньше, чем по автомобильной дороге. Отличие нашей речной системы по сравнению с аналогами других стран состоит в том, что большинство крупных рек России течёт в меридиональном направлении. А протяжённость страны с Запада на Восток и естественные ландшафтные условия обусловили преимущественно широтное направление основных наземных трансконтинентальных грузовых магистралей. Поэтому разумным решением представляется принять комбинацию лучесетевых (в европейской части России) и прямоугольносетевых широтномеридеональных (в азиатской части России) конфигураций транспортной сети с терминальными узлами в точках пересечения магистральных железнодорожных трасс с судоходными реками.

Представленная интермодальная схема в сочетании с соответствующими инфраструктурами способна не только разрешить сугубо транспортные проблемы, но и оживить производственно — хозяйственный комплекс, обеспечить эффективное использование ещё не освоенных богатейших минеральных месторождений Сибири, Дольнего Востока и Европейского Севера России, т.е. построение логистико — хозяйственных комплексов.