Архивы за месяц Май, 2012

А вот не так все это было! Спикер Мосгордумы критикует памятник Александру II за «исторические ошибки»

.

Сегодня издание «Московский Комсомолец» сообщило о ряде замечаний, которые спикер Мосгордумы Владимир Платонов высказал по поводу недавно открытого памятника Александру II. Претензии Платонова, предположительно сообщенные им в закрытом письме еще 26 мая, касаются «исторических ошибок» в надписи на постаменте. Прежде всего, спикер недоволен фразой о том, что Александр «ввел систему местного самоуправления, городские думы и земские управы». Со ссылкой на справку «Центра исследования городского управления и местного самоуправления» он утверждает, что «приоритет введения городских дум» принадлежит Екатерине II, по указу которой с 1785 года «городовым обывателям дозволяется составлять общую городскую думу».

Еще больше Платонову не нравится фраза «освободил славянские народы от османского ига». По мнению депутата, «при всем уважении к вкладу Александра II в борьбу славянских народов однозначно трактовать его роль как их освободителя сложно». Во-первых, он указывает, что ряд славянских территорий после войны остался под контролем Османской империи. Во-вторых же, как сообщает Платонов, «румыны и греки, получившие тогда государственность, относятся не к славянским, а к балканским народам». «МК» утверждает, что «письмо Платонова произвело в мэрии эффект разорвавшейся бомбы. По слухам, от людей ошибки решили скрыть и постепенно их исправить».

Возможно, «МК» как-то исказил слова Платонова, по крайней мере, это было бы единственным объяснением, способным исправить репутацию спикера Мосгордумы. Если депутат действительно составил свое письмо сам, остается только хвататься за голову, потому что его историческая безграмотность просто поражает. Собственно, утверждения о том, что греки получили государственность при Александре II, уже вполне достаточно. Однако остальные претензии еще плачевнее фактических ошибок – c формальной точки зрения, Румыния получила полную независимость действительно в 1878 году, однако утверждать, что Россия в 1877-78 годах вела борьбу за освобождение Румынии, до Платонова не додумывался никто. Собственно, все это выдает лишь скудное понимание предмета, о котором пишет депутат (в данном случае – истории). Мы ни в коем случае не претендуем на исчерпывающее ее понимание. Однако заметим, что интерес к отдельным деталям, вырванным из контекста и за счет этого обессмысленным, характерен для дилетанта, однако дилетанту не к лицу выдавать себя за профессионала и тем более давать советы и делать замечания с претензией знатока. К сожалению, именно это назойливое стремление упрекать людей за то, в чем сами упрекающие ничего не смыслят, чем дальше, тем больше становится главным признаком отечественных депутатов всех уровней.


«Картонные» революционеры против «целлулоидных» охранителей

Как известно, украинские события конца прошлого года резко изменили политическую ситуацию в России. И оппозиция, и Кремль активно ссылаются на «оранжевую революцию». Местные «революционеры», не способные привлечь внимание и полусотни простых прохожих, гордо называют себя творцами русского Майдана (напомню, на первый митинг в поддержку Ющенко собралось более 50 000 человек). Еще смешнее выглядят «эффективные политтехнологи», которые якобы уже расшифровали технологию бархатных революций, а потому решили, что русский Майдан отменяется. Осталось обучить боевым искусствам «наемников-охранителей» — и дело в шляпе…

Между тем базовый принцип всех на свете революций — хоть бархатных, хоть наждачных — состоит в том, что система власти, на слом которой эти революции направлены, медленно, но верно изживает себя сама. Одновременно с этим в самых различных слоях общества формируются запросы и ожидания, которые власть просто неспособна удовлетворить. Сталкиваясь с незнакомыми и малопонятными требованиями, власть может либо модернизировать себя самостоятельно, либо тупо сопротивляться «давлению снизу». А еще можно пытаться делать вид, что никакого «давления» не существует. Первый путь неминуемо ведет к возникновению реальной политической конкуренции, после чего система меняется. Второй путь — чреват бунтом. Беспощадным, но вполне осмысленным.

Современный политик, рассчитывающий на выигрыш, должен выступать не кандидатом «от идеи», а кандидатом от народа. Именно эту модель блистательно реализовал Виктор Ющенко. Он говорил то, что хотели слышать, но при этом никем не воспринимался как стандартный популист и демагог. Его кампания была первой полноценной политической кампанией на постсоветском пространстве. Он выступал не просто как говорящая голова, но как носитель стройной и убедительной системы ценностей, которую последовательно отстаивал. Именно в этой системе ценностей значительная часть народа Украины, наконец, увидела то, чего ей так не хватало.

Происходило это на фоне полной деперсонализации оппонента. «Оранжевые» боролись не с Кучмой, а с абстрактным «кучмизмом» — системой. Всем было понятно, что не Кучма — и уж тем более не Янукович — ее построил. Это она «построила» Кучму, и управляет грузным премьером как марионеткой. Народ шел не против невзрачных персон на самом верху, а против системы, в которую эти персоны были вписаны. Против пренебрежения своими интересами, против наглости правящих элит, против сальных морд и чугунных задниц. Штатные пропагандисты с «Первого Канала» нам подсказывают: «…И против России«. Но кто ж виноват, что Россия сама пожелала ассоциироваться именно с постылой «системой», призывая устами Павловского «покориться неизбежному» народ независимого государства?

Не Ющенко выиграл. И не Янукович проиграл. Победила система ценностей, за которую народ готов был срывать горло, не спать ночами, сутками стоять на промороженном Майдане. Потому что он на самом деле так хотел, а не потому что имела место какая-то особенная «политтехнология». Палатки, валенки и горячая пища — никакой не подкуп избирателя, а элементарное свидетельство уважения лидеров к своим сторонникам. Сначала появились люди и только потом валенки. Не за валенками шли на Майдан. Более того, как только в последовательности и бескомпромиссности «оранжевых» лидеров возникала хотя бы тень сомнения, народ немедленно начинал агрессивно недоумевать. Люди чувствовали себя власть имущими, а не статистами в чужих играх. И сейчас, по прошествии более чем полугода, несмотря на все разочарования, этого самоощущения они не утратили…

Естественно, в российских политических кругах всего этого предпочитают не понимать. Все, рассуждающие об «оранжевой» революции исходят из аксиомы: «Ющенко победил, потому что вывел на улицы народ и сумел его там удержать». А некоторые поклонники конспирологии, вообще, склонны винить во всем всесильный «Запад».

Такой стиль мышления, вообще, весьма характерен для российского политтехнолога. Как он работает? А вот как. Допустим, есть электорально-перспективная идея. Заказчик покупает под эту идею партию, и приглашает политтехнолога. Тот систематическим пиар-гипнозом заставляет некую часть народа в означенный день поставить за эту партию в графочке галочку. Далее партия начинает отстаивать интересы заказчика на законодательном уровне, а народ… Ну что народ? Ему Киркоров сплясал на агитационном концерте? Сплясал. Чего ж им еще сиволапым нужно?

Обратите внимание, партия ни на одном из этапов не рассматривается в качестве проводника воли своего избирателя — ведь не избиратель ее финансирует.

«Оранжевая» революция в Киеве, конечно, внесла определенное смятение в умы российских политтехнологов. Они долго чесали головы и, наконец, скрепя сердце, признали, что на нынешнем этапе людей нужно готовить не к избирательным участкам, а к долгосрочным массовым акциям. Как они собираются решать новую задачу? Посредством все того же пиар-гипноза. На него делается ставка. Люди же в политтехнологических «раскладах» — по-прежнему жалкие статисты от которых по-прежнему требуется голос. Правда, теперь уже не бумажный, а вполне реальный — орать на ветру «за!» или «против!» (в зависимости от воли заказчика).

Газеты можно не читать, телевизор не смотреть. Но куда убежать от пошлейших и фальшивейших спектаклей, которые мутной волной выплескиваются на улицы родного города. Все эти несчастные театрализованные митинги и акции, давно ставшие рутиной, никому не интересны, кроме их организаторов. Мимо них проходишь с брезгливой гримасой на лице, невольно ускоряя шаг — как мимо очередного «шедевра» Зураба Церетели.

Политтехнологи давно объяснили, что главное для политика — «засветиться в СМИ». И весь этот безвкусный балаган (напополам с мелким хулиганством) — слепое ученическое следование этому дурацкому правилу. За рамками этой главной цели «молодые политики» вообще мыслить неспособны.

Вот, скажем, нынешний «главный смутьян» — Илья Яшин. Успехи по части «засветки в СМИ» налицо. Но что у него в активе кроме узнаваемой физиономии?

Не секрет, что театрализованные акции нынче собирают лишь пару десятков зрителей, из которых больше половины — заранее приглашенные журналисты. «Засветка» обеспечена, но есть ли хоть что-нибудь кроме нее? В своих многочисленных интервью Илья много с азартом говорит о технологии уличной театрализованной возни. Но зачем она, по большому счету? Кому кроме журналистов адресована? Какие цели — кроме пиаровских — преследует? Нет ответа…

В конечном счете, Яшин — часть системы, «озаботившейся оранжевым». Ей нужно, чтобы кто-то это «оранжевое» для нее олицетворял. Причем, делал это понятно, просто, доступно. Так, как рассказывают многомудрые политтехнологи. Вот Яшин и старается. И, надо сказать, для решения этой нехитрой задачи он подходит идеально. Тут и ведь нужен именно такой неугомонный чудак, нахватавшийся поверхностных представлений о «свободе» и «демократии» из брошюрок типа «Демшиза для чайников», страшно далекий от людей, в интересах которых он вроде бы и кривляется на московских улицах.

Ну какой человек в здравом уме и трезвой памяти пойдет защищать Александра Минкина с его старомодными демшизовыми глупостями про то, что «Гитлер лучше Сталина«? А Яшин пошел — ведь так в пожелтевших от времени брошюрках «про свободу» предписано. Не беда, что минкинская писанина вызвала всеобщее негодование. Не беда, что, подрядившись добровольно помогать милиции арестовывать минкинских обидчиков, Яшин поставил под вопрос собственные истерические вопли про «ментовский беспредел». Он играет по правилам, которые для него прописала система. Он ей нужен именно таким. Такой «оранжевый» им понятен и неопасен.

Между тем, глухое раздражение народа, чреватое для власти реальными неприятностями, находится совсем в иной плоскости. Люди жаждут позитивных изменений. Люди видят, что сложившаяся за последние полтора десятилетия система способна воспроизводить лишь бедность и стагнацию для одних и неслыханные прибыли для других. Истинные ожидания общества — это национальная мобилизация, восстановление промышленности и науки, дееспособная профессиональная армия, эффективная социальная защита населения, развитие культуры, содействие малому бизнесу и улучшение качества жизни. И все это игнорируется властями. Более того, на сами эти темы властью наложено табу. На всех несогласных с таким положением вещей незамедлительно навешивается ярлык «фашисты». Газетное воспевание Гитлера — олицетворение свободы, а отстаивание права нации на существование — фашизм.

И Яшина такая расстановка акцентов вполне устраивает. Даже в самых розовых снах он мечтает лишь о «смене элит» — то есть, о приходе к власти себе подобных. Между тем, народ давно требует пересмотреть само понятие «элита». Сегодня «элита» — это привилегированный слой, для реализации запросов которого, собственно, и существует народ. Для действующей власти народ представляет интерес лишь постольку, поскольку он — поставщик благ для «элит» нынешних». Вне этой задачи народ, вообще, не нужен. Излишне говорить, что должно быть наоборот. Но наоборот не хотят ни Кремль, ни его картонный «враг» — Илья Яшин со своими картонными «революционерами»…

Василий Якеменко и его «НАШИ» обычно изображаются как некие антиподы Ильи Яшина. Между тем, они — Инь и Ян нынешнего режима. Если бы Яшин не играл написанную для него роль «оранжевого», Кремль не имел бы формального повода устраивать всю эту карикатурную мобилизацию под сурковские знамена жадной до халявы (и не способной чего-то добиться собственными силами) части молодежи. «Нашистами» движет одна, но пламенная страсть — желание поскорее перейти из класса угнетаемых в класс угнетателей. Здесь, как и у Яшина нет и намека на желание изменить систему, сделать ее более человечной и справедливой. Принимая многочисленные материальные подачки они полны решимостью паразитировать на народе точно также, как сейчас это делает старшее поколение паразитов.

Стремясь обелить своих подопечных, агитаторы вынуждены прибегать уже к чистейшей метафизике. Все большую популярность набирает следующий прием: алчным и самовлюбленным «гражданским активистам» приписывается некая особая духовность, якобы оправдывающая бессмысленность и злонамеренность их действий. «Да, они дураки и дураки объективно вредные, но зато они очень искренние и все делают от чистого сердца и прекрасной души». Ага. Где-то я уже это слышал… «Крокодил, зверь водный, егда имать человека ясти, тогда плачет и рыдает, а ясти не перестает». В данном бестиарийном описании акцент делается вовсе не на рыдании. Впрочем, было бы желание — можно и сместить акценты…

Сейчас картонные «революционеры» азартно имитируют борьбу с целлулоидными «охранителями». Но свистопляска эта продлится недолго. В конце концов, неминуемо возникнет подлинная политическая сила, которую признает общество. И не она выведет людей на улицы — люди выведут ее. Возникнет эта сила не из бестолковой толпы в одинаковых майках. Скорее это будет какая-нибудь правозащитная организация «нового типа», принципиально отказавшаяся действовать по спущенным сверху правилам. Эта сила уже сметет всех.

Антифашизм — последнее прибежище кремлян

Слово «антифашизм» с недавних пор стало одним из ключевых в лексиконе российской власти. Под потрепанными флагами «антифа» собрались не только подростки–»нашисты», но и респектабельные политтехнологи, типа М. Колерова и Г. Павловского. Похоже, что наши государственные мужи, со времен дедушки Ельцина в муках искавшие национальную идею, наконец-то породили ее и преподнесли дорогим россиянам. Как сказал Павловский, «антифашизм является нашей национальной ценностью, которая находится в нашей стране вне дискуссии».

Исходные данные для такой формулировки национальной идеи вроде бы вполне благоприятны. За отправную точку взят факт победы над абсолютным злом, как представляют гитлеровский нацизм во всем современном мире. Победа в Великой Отечественной — это бесспорный триумф нашей страны, она привела к достижению пика исторического могущества в 50-е-70-е годы. Поэтому и сегодня День Победы остается главным и единственным общенациональным праздником. В этом смысле действительно можно говорить о России как об «антифашистском государстве». Однако дальше начинаются вопросы.

Может ли слово, выражающее национальную идею, начинаться с приставки анти-, которая сама по себе указывает на вторичность, а не на утверждение нового. Да и с чем, собственно, нас призывают бороться? На дворе XXI век. Вот уже 60 лет прошло с тех пор, как пал нацистский режим. Где тот враг, которого Россия должна победить сегодня? Куда нас зовут новоявленные антифашисты?

Молчат кремляне, не дают ответа. И дать не могут, поскольку само понятие «фашизм» в условиях торжествующего постмодерна давно размылось, потеряло смысл, стало политическим ругательством, не несущим конкретного содержания. Таким образом, и антифашизм на поверку оказывается пустышкой, которую можно наполнить чем угодно.

Активное продвижение идеологии «антифашизма» властной элитой в поле практической политики преследует три цели.

Первая цель — дискредитировать оппозицию. Основным объектом дискредитации стала НБП, которая находится в центре формирующейся коалиции протеста и будет главной действующей в случае революционного развития событий в стране. В своей брошюрке «Необыкновенный фашизм», посвященной НБП, нашисты использовали нехитрые пропагандистские приемы: спекуляции на тему «похожей на фашистскую» символику, подрихтованное фото активистки партии (якобы она вытягивает руку в нацистском приветствии, хотя в оригинале это сжатый кулак) и т.п. Кроме того, на основании факта сотрудничества с нацболами в сочувствующие фашизму записали практически всех оппонентов действующей власти — от Зюганова до Каспарова.

Раскрутка «фашистского мифа», призванного подорвать доверие к оппозиции, началась уже давно. Можно вспомнить хотя бы инспирированное «спецами» из администрации президента обращение в прокуратуру о запрете еврейских организаций, подписанное несколькими депутатами КПРФ и «Родины», или знаменитое антисемитское выступление генерала Макашова в передаче «К барьеру».

Впрочем, вряд ли этот мессидж может достигнуть цели и укорениться в мозгах электората. Помнится, СПС во время думской кампании 2003 года развернул кампанию против «Родины», обвинив ее лидеров в национал-социализме. Это только прибавило блоку популярности. Лидеры НБП также считают, что нападки нашистов идут в плюс для партии. Ну, никак не увязывается имидж Рогозина или Лимонова с фашизмом, даже в глазах мало интересующихся политикой широких масс населения. А вот некоторые представители правящего класса, типа непотопляемого Чубайса, или «истребителя стариков» Зурабова в народной политической мифологии вполне соответствуют образу эсэсовцев.

Вторая цель — отвлечь внимание от реальных проблем, стоящих пред страной. Истерия по поводу угрозы фашизма/цветной революции/войны призвана сгладить негативный эффект от антисоциальных реформ, бедности основной части населения, вопиющего неравенства, раздачи территорий, утраты контроля над ядерным оружием.

Власть не забыла, как после монетизации льгот пенсионеры и ветераны выходили на улицу под лозунгами «Путин хуже Гитлера». Старики показали себя как самый активный социальный класс, не смиряющийся со своим бедственным положением. Поэтому пропагандистская работа Кремля направлена, прежде всего, на пожилое поколение.

Апофеозом стало празднование 60-летие Победы. Отсутствие реальной заботы о стариках власть пыталось закамуфлировать пафосными торжествами. По задумке администрации президента вызвать скупую слезу умиления у ветеранов должно было шоу, устроенное нашистами на Ленинском проспекте, когда свезенные на халяву в Москву школьники и студенты нестройным хором обещали «дать отпор всем тем, кто пытается сделать Россию колонией и плацдармом для разгула неофашизма».

Но никакие спектакли не способны срыть реальную ситуацию в стране, в которой постепенно «зреют гроздья гнева». Благостная телевизионная картинка не дает ответов на ключевые вопросы, стоящие перед Россией. Патриотизм невозможно возродить с помощью проплаченных, пусть и массовых, манифестаций. Можно только имитировать, чем и занимаются кремляне сегодня.

Наконец, третья цель — в условиях возрождения нацизма в ряде бывших советских республик и европейских стран занять антифашистские позиции во внешней политике. Это, надо признать, действительно полезно и необходимо. Многие антироссийские националистические движения в Прибалтике, на Украине, в Молдавии ведут свою генеалогию со времен немецкой оккупации. А в случае маршей ветеранов СС в Латвии мы имеем дело с самым настоящим живым и поощряемым властями фашизмом. Так что сама обстановка диктует России необходимость выступать на международной арене с последовательно антифашистских позиций.

Другое дело, что при существующем положении дел в российской власти, все равно дальше вялых протестов МИДа дело не идет. В той же Латвии против демонстраций эсэсовцев протестовали активисты общественных организаций — штаба защиты русских школ, «Родины» и НБП. Никакой реальной поддержки от российских властей антифашистское движение в Латвии не получает. А грозные высказывания официальных лиц предназначены для внутреннего потребителя. Задачу сделать наш внешнеполитический курс победным, внеся в него антифашистскую составляющую, наш ориентированный на сохранение «статус кво» и заискивающий перед Западом МИД решить не в состоянии.

Что же касается попыток сконструировать национальную идею на антифашистской основе, то они еще раз демонстрируют скудоумие правящей элиты. Столь же убого выглядят и другие компоненты новой русской идеологии — стабильность, удвоение ВВП, сохранение России в ее нынешних границах. Мало того, что эти лозунги не способны ни у кого вызвать живые патриотические эмоции, так они еще и приближают момент краха российской государственности в ее нынешнем виде. Как справедливо указывал С.Белковский, «подобно тому, как зло есть отсутствие блага, так и «национальное разрушение» — всего лишь отсутствие национального созидания«. Тот, кто стремится механически консервировать существующее положение, а не выдвигает новых целей, не сможет сохранить и того, что есть. Национальная идея по определению должна носить сверхчеловеческий характер и заключать в себе пафос позитивного государственного строительства. Но не способны мозги кремлян породить что-то новое, действительно вдохновляющее, как принцип «кто был ничем, тот станет всем» у большевиков или глобальные планы политической элиты США по утверждению во всем мире демократии под американским флагом.

За последний год российская власть задействовала почти весь набор имевшихся в запасе страшилок, чтобы держать население в повиновении. Вслед за мировым терроризмом и угрозой распада России вследствие оранжевого бунта народ решили напугать мифическим фашизмом. Это конец. Больше козырей в их колоде не осталось, а это значит, что судный час близок. Спекуляции на теме Победы рано или поздно окончательно подорвут доверие к власти. И тогда настанет время лево-патриотической оппозиции, апеллирующей к четким и близким большинству наших соотечественников понятиям «Великая Россия» и «социальная справедливость».

Сталин – реалист, Сталин – игрок

История. Последние исследования представляют советского диктатора как хорошего стратега в вопросах внешней политики, который мог быть достаточно гибкимКем же на самом деле был Сталин? Одержимым идеологией беспощадным диктатором, который после победы над гитлеровской Германией во Второй мировой войне хотел навязать всей Европе советскую коммунистическую модель? Красным империалистом, который хотел возродить Российскую империю? Или он был помешан на безопасности и поэтому после 1945 года создал вокруг Советского Союза защитное кольцо из городов-спутников?

«Сталин был очень гибким политиком, который был готов идти на уступки, если это было в интересах советского государства», – говорит Норман Наймарк, ведущий американский историк, занимающийся Восточной Европой, из университета Стэнфорд (Калифорния). О результатах своих последних исследований, посвященных советско-европейским отношениям в период с 1945 по 1953 год, он рассказал в венском Институте гуманитарных наук.

Наймарк выразил несогласие с версией, которой придерживались некоторые его коллеги-историки, – о том, что внешнюю политику Москвы определял не Сталин, а некие другие советские политические деятели: «Сталин был хорошим стратегом и в вопросах внешней политики. Бразды правления были в его руках, он руководил игрой».

На различных примерах американский профессор показал разные роли Сталина как внешнеполитического деятеля: он был идеологом, политиком-реалистом и в равной степени игроком. Так, блокада Берлина 1948-1949 годов была «блефом», при помощи которого он хотел принудить западных берлинцев перейти на сторону Советского Союза. Только спектакль закончился для Сталина явным провалом.

Вывод в июне 1946 года советских войск с занятого в мае 1945 года датского острова Борнхольм, по мнению Наймарка, опять же демонстрирует гибкость Сталина как политика-реалиста. Его политика по отношению к Австрии тоже была честной. После того как австрийская коммунистическая партия потерпела неожиданно тяжелое поражение на выборах в ноябре 1945 года, Сталину стало понятно, что большинство австрийцев не хочет присутствия советских солдат в своей стране. В этой связи Наймана интересует не то, почему в 1955 году был подписан государственный договор с Австрией. «Меня волнует следующий вопрос: почему этот договор не был подписан раньше?»

Все, что происходило в политической жизни Европы, очень вероятно, имело определенный вес в расчетах Сталина: были ли это забастовки, демонстрации или же результаты выборов – в ноябре 1945 года в Австрии или в апреле 1948 года в Италии.

Представив Сталина как «способного и точно все просчитывающего» внешнеполитического деятеля, Найман вызвал волну возмущения, особенно из стран Восточной Европы. Не делает ли его характеристика Сталина – монстра, на совести которого миллионы жертв, – слишком безобидным? Наймарк: «Конечно, Сталин был чертом. Но черт, как известно, может являться в разных обличиях. То, что Сталин был злым, не противоречит тому, что он был изощренным политиком».

Сейчас, после того как был открыт доступ к части московских архивов, о Сталине и целях его политики стало известно больше, но еще далеко не все: «Многое, как и раньше, остается в темноте. История Сталина написана еще далеко не до конца».