Архивы за месяц Май, 2012

МИРНЫЙ ПЛАН ИСТРЕБЛЕНИЯ

.

Конечно, если бы кем-то из официальных лиц было заявлено, что в нашей и без того вымирающей стране государство принимает программы, препятствующие рождению детей, — общество посчитало бы это геноцидом. Но так, естественно, никто не заявляет. Напротив, все говорят о «репродуктивных правах», «безопасном материнстве», «ответственном родительство» и даже «здоровом образе жизни».

Казалось бы, звучит вполне гуманно. Но под благородной упаковкой речь идёт вовсе не о продолжении рода, а лишь о праве на контрацепцию, стерилизацию, аборт. Ведь если следовать лозунгу «здоровые и желанные дети» буквально, то даже «желанного», но предположительно «нездорового» ребёнка следовало бы абортировать.

Под «половым воспитанием» также понимается в первую очередь контрацепция, то есть защита от беременности, а вовсе не воспитание. Мало того, существуют официальные методические указания для центров «Планирование семьи», где сказано, что критерием их успешной деятельности является не количество вылеченных бесплодных пар, не число новорождённых, а именно количество произведённых абортов. То есть, по сути дела, идёт настоящая демографическая война. Война, предпосылки которой были заложены ещё в конце XVIII века. Тогда сильных мира сего стали не на шутку волновать последствия буржуазных революций. Написав на своих знаменах «Свобода, равенство, братство», победившая буржуазия вовсе не собиралась по-братски делиться своими правами и состояниями с простыми людьми. Как обуздать «быдло», не меняя знамён? И тогда пошли разговоры об… угрозе перенаселения.

Выразителем подобных умонастроений стал профессор политэкономии Томас Мальтус, доказывающий, что численность населения планеты растёт в геометрической прогрессии, а мировое производство — лишь в арифметической, и предлагавший весьма незамысловатые меры по борьбе с «лишними людьми». Они сводились к отмене благотворительности, поощрению преступности и войн, приостановке развития медицины и т.п.

С дальнейшим развитием идей гуманизма мальтузианство сделалось уж слишком одиозным. И тут, как нельзя кстати, на исторической сцене появилась бойкая феминистка Маргарет Зангер. Её модель геноцида выглядела гораздо более благопристойно и даже называлась «Мирный план» («Plan for Peace»). Зачем истреблять людей эпидемиями и бомбами, когда можно просто снижать рождаемость? Чума или война особенно не выбирают, кого лишить жизни, тогда как «мирный план» предусматривает строгую дифференциацию.

В 1921 году она создаёт в США первую «Лигу контроля над рождаемостью». А затем публикует проект закона, призванного «остановить перепроизводство детей»:

«Статья 5. Разрешения на родительство должны выдаваться государственными органами супругам по их просьбе при условии, что они способны материально обеспечить будущего ребёнка, обладают необходимым образованием для правильного воспитания и не имеют наследственных болезней…

Статья 8. Умственно отсталые, лица с врождёнными преступными наклонностями или имеющие наследственные заболевания, а также все прочие, признанные биологически неполноценными, должны быть либо стерилизованы, либо, в сомнительных случаях, изолированы с целью не допустить появления потомства, страдающего теми же пороками».

К умственно отсталым, между прочим, Зангер относила 70% американцев. А негров, евреев и славян вообще считала низшими расами, которые в принципе недостойны размножения.

Стоит полистать журнал «Контроль над рождаемостью», издававшийся Зангер, чтобы убедиться: то, что казалось тогда одиозным, сегодня — норма. Вот, например: «Супружеская измена… это естественное последствие современного брака». Или: «Большая семья представляет собой угрозу, поскольку каждый следующий ребёнок понижает уровень жизни семьи».

Что ещё реализовалось «на все сто», так это растление малолетних. Хотя Зангер (как, впрочем, и её последователи) выражалась более деликатно. Она ратовала за половую просвещённость детей и подростков, за то, чтобы «освободить их от сексуальных предрассудков и табу». Никакого морализаторства! Все виды секса естественны, а извращение одно-единственное — иметь много детей.

В 1942-м, в разгар войны с Гитлером, Зангер переименовала свою лигу в Ассоциацию планирования семьи, а затем основала Международную федерацию планирования семьи (МФПС). Штаб-квартиру МФПС бесплатно предоставило Английское евгеническое общество. Хотя в условиях развитой демократии улучшать человеческую породу путём выбраковки «беспородных» и прополки «плевел человечества» (изящная метафора М. Зангер) довольно трудно, кое-какие успехи есть. В 80-е годы в США начали открываться абортарии на базе школ. При этом НИ ОДНОЙ из первой сотни клиник не появилось при школе для белых детей.

В штатах Техас и Индиана, чтобы заманить представительниц нацменьшинств в свои центры, «планировщики» раздавали талоны, дающие право на покупки товаров со скидкой, дарили модные диски и даже устраивали бесплатные танцульки. По сравнению с гитлеровскими «технологиями» — огромный шаг вперёд.

Речь депутата Национального собрания Франции об отмене хиджаба

Уважаемый председательствующий, уважаемые дамы и господа! Сегодня мы обсуждаем, казалось бы, мелкий и незначительный вопрос о женской одежде и женской моде. Но мы, французы, законодатели моды, знаем, что мода — это не просто смена видов одежды, это манера поведения, стиль отношений, образ жизни, мировоззрение, если хотите. Мы за открытое общество, открытую экономику и открытую одежду для прекрасного пола. Наши прославленные модельеры изобрели в последнее время эротическую моду, которая снискала огромную популярность во всех странах мира. Французам не надо  объяснять, что название эротическая происходит от слова Эрот —бог любви в древнегреческой мифологии. Соответственно названию она должна сделать наших женщин еще более обольстительными и соблазнительными и возбуждать пылкие любовные чувства у противоположного пола.

Эта прогрессивная и демократическая мода, открывая для обозрения все женские прелести, включая интимные, освобождает женщину от ложной скромности и природной стыдливости, делает ее свободной и непринужденной, легко откликающейся на любовные порывы мужчины, которые он может реализовать, не удаляясь на большое расстояние от публичных мест. И наши темпераментные сограждане так и поступают, совершая, подобно братьям нашим меньшим, свои эротические дела в самых многолюдных местах, особенно возле исторических достопримечательностей. Ибо, как свидетельствуют западные, а значит, прогрессивные сексопатологи, секс на людном месте более эффективен и полезен для здоровья, чем традиционный секс в постели.

Может, кто-то подумает, что я имею в виду особую категорию женщин, так сказать, древнейшей профессии, нет, я говорю о рядовых француженках, ибо девиз наших корифеев моды: «Сделать из каждой женщины жрицу любви!» Я не могу не отметить, что особое признание эротическая мода со всеми ее последствиями получила в странах СНГ. Это и понятно, так как женщины в этих странах долгое время изнывали под гнетом тоталитарного режима, облачавшего их в строгие костюмы и платья. Но теперь, когда они освободились не без нашей помощи от тоталитарных этических пут, они с жадностью набросились на эротические наряды и платят за них баснословные деньги. Так что, кроме популяризации наших европейских ценностей, мы получаем и весьма ощутимую материальную выгоду.

И вот в обстановке триумфального шествия западной цивилизации по всей планете появляются некие особы, которые бросают вызов не только нашей моде, нашим ценностям, но и, я не побоюсь этого слова, всему процессу глобализации. И кто же эти особы? Это юные мусульманские студентки, которые не только не приняли нашу прогрессивную эротическую моду, но упорно и, я бы сказал, демонстративно носят традиционную исламскую одежду и плюют на наших гениальных кутюрье и их новые модели! Тем самым они подают дурной пример остальной молодежи, а дурной пример, как известно, заразителен. Я вам скажу больше, уважаемые дамы и господа. Некоторые экстремистски настроенные модельеры стали заимствовать элементы из исламской одежды и ввели в женскую моду большие платки и шарфы, напоминающие хиджаб! Это очень опасная и вредная тенденция, и ее надо пресечь в самом зародыше. Мы не потерпим в нашей цивилизованной стране такое средневековое мракобесие. В данном контексте проблема приобретает политический характер и требует политического решения!

Здесь неуместна толерантность. Спокойно относиться к вызывающему поведению молодых мусульманок — значит, поощрять экстремизм и мировой терроризм, предавать забвению жертвы 11 сентября, пренебрегать своими обязательствами по отношению к нашему старшему партнеру США, которые взвалили на свои плечи всю тяжесть борьбы за демократизацию планеты. Дело не терпит отлагательства. Вопрос надо решать немедленно. Конечно, я понимаю, что раздеть мусульманку сразу — задача нереальная. Это надо делать поэтапно, постепенно приобщая мусульманских девушек к нашей моде. Для начала мы должны заставить их снять хиджаб, открыв, таким образом, голову, шею и плечи. Поэтому я призываю всех депутатов парламента поддержать законопроект о запрете хиджаба, установить большой денежный штраф за нарушение запрета, а при повторном его нарушении отчислять мусульманских студенток и школьниц из учебных заведений и высылать из страны. Да, я осознаю, что это довольно жесткое решение и оно будет воспринято неоднозначно в исламском мире. Но мы не можем поступить иначе, ведь речь идет о наших фундаментальных ценностях, правах человека и демократических принципах.

Выступление депутата было встречено аплодисментами, и законопроект, запрещающий ношение хиджаба, принят подавляющим большинством голосов.

Французские власти последовательно и неуклонно следуют этому закону и отказываются отменить его даже под угрозой казни двух французских заложников. Что ж, демократические ценности дороже жизни!

Права человека в СССР

Рассмотрим ситуацию с правами человека в СССР. Здесь заключено фундаментальное отличие в понимании и реализации прав граждан в СССР и на Западе. Дело в том, что под правами человека на Западе понимаются не реальные положительные права человека, а лишь их, так сказать, негативное гарантирование.

То есть формальная декларация в законодательных актах и непрепятствование со стороны государства и общества в их посильной реализации индивидуумом. В СССР же под правами человека подразумевалось их положительное гарантирование со стороны государства и общества. Т.е., например, право на жилье гарантировалось государством не в том смысле, что государство не мешает человеку зарабатывать на жилье (и не допускает, чтобы кто-нибудь мешал — а сможет ли он действительно заработать или нет — это уж его личное дело), а в том смысле, что государство гарантирует человеку предоставление жилья в обязательном порядке только по праву гражданства СССР, независимо от его личных заработков. И так со всеми основными правами, в том числе и с правом на жизнь. — Государство никого не оставляет наедине с самим собой, каждому гарантируется право быть полноценным членом общества , а не изгоем безработным — единственное, что может гарантировать более-менее богатое государство при капитализме, да и то не в годы кризиса.

С точки зрения либерального понимания положительная гарантия прав — это недопустимая крамола, неосуществимая на практике и к тому же посягающая на свободу человеческого индивидуума конкурировать с другими такими же за лучшее место под солнцем. С точки же зрения русского народа права человека в своей сущности должны быть эквивалентны нравственным нормам и представлениям о справедливости. Поэтому, когда либеральная советская интеллигенция завела свою волынку о нарушении прав человека в СССР, она и народ подразумевали под этими нарушениями разные вещи. Рассмотрим ,например, такое понятие, как «свобода слова». Чем характеризуется западное либеральное понимание этого понятия? — Известно чем. — Наличием частных средств массовой информации . Есть частные СМИ — есть свобода слова. Нет частных СМИ — нет свободы слова. При этом либералов отнюдь не смущает то обстоятельство, что «свобода слова» в таком понимании на Западе была всегда, так как СМИ на Западе изначально возникли, как частные, в то время как в СССР, разумеется, свободы слова не было никогда , так как там все СМИ были государственные. Да и в царской России СМИ возникли изначально, как государственные. Т.е. за «свободу слова» на Западе никто и никогда особенно и не боролся. Следовательно, частные особенности одной системы устройства жизни приходится объявить с либеральной точки зрения изначально «правильными», а с особенности другой системы жизнеустройства — изначально «неправильными». И подобный, с позволения сказать, подход, их ничуть не смущает. Русских же людей изначально волновал вовсе не частный характер СМИ или государственный, а волновало то, какие это СМИ, говорят ли они правду или лгут. Поэтому либералам пришлось прибегнуть к идеологическому подлогу, утверждая, что частные СМИ по своей природе намного более правдивы, чем государственные, только потому, что они формально независимы от государства. Стоит только негодяю-редактору бывшего советского партийного журнала возглавить частное издание, как это издание конечно же начнет говорить правду и только правду, ничего кроме правды. Пусть даже редактор, как был негодяем и лжецом, так негодяем и лжецом и остался. То, что частные СМИ зависимы от денежного мешка и поэтому, хотя и могут критиковать отдельных политиков и государственных чиновников, но вряд ли могут критиковать своих хозяев — крупных частных собственников, частные корпорации и саму капиталистическую систему — это обстоятельство всячески затушевывалось и затушевывается. На худой конец объявляется, что эта система естественна и незыблима и потому критики особой не заслуживает. Мол, частная собственность — это естественное право, освященное устоями цивилизации и чуть ли не само определяющее эти устои.

Вот на этом подлоге — отождествлении прав человека в русском сознании с всеобщими нравственными нормами — и сыграла наша либеральная интеллигенция, для которой нравственные нормы — надуманная идеалистами фикция, или в крайнем случае нормы, пригодные только в отношении к «своим», но отнюдь не ко всем. И теперь, когда большинство завоеванных советским народом прав оказалось попранным, и сам народ впал в безысходную апатию, наша либеральная интеллигенция не видит в нынешней ситуации каких-либо существенных нарушений прав человека. Напротив, оппозиция в лице, например, КПРФ продолжает настаивать на «свободе слова», на том основании, что ее не пускают на телевизионные каналы донести до народа свои взгляды, в то время как с точки зрения либералов — сейчас полная свобода слова, так как никто формально не запрещает КПРФ иметь собственные СМИ, в том числе и телевизионные каналы. Но это говорит только лишний раз о том, что деятели оппозиции иначе понимают «свободу слова», нежели либералы. Для русского человека свобода слова — это прежде всего возможность говорить правду и быть услышанным. Для человека с либеральным мышлением свобода слова ассоциируется с особым типом устройства общества, при котором организации, поставляющие публичную информацию, находятся в частных руках. Это является необходимым и достаточным условием «свободы слова».

Когда либеральные реформы разрушали устои советской системы, они не могли обойти стороной также и принципы, на которых строилась система правосудия нашей страны. Главным принципом существования судебной системы СССР был принцип поиска объективной истины судом. В СССР судебные органы, будучи включенными в систему органов правоохранительных, имели своей целью не просто рассудить стороны, но и защитить закон и отстоять справедливость. Точнее сказать — «навести порядок» во взаимоотношениях сторон. Отсюда и активная роль суда, не просто арбитра, но и своего рода «следователя», нацеленного на выяснение действительных обстоятельств дела всесторонне и объективно. И если суд в ходе судебного расследования выяснял некие новые обстоятельства, не упоминавшиеся в заявленных сторонами требованиях, он обязан был решать дело с учетом этих обстоятельств, даже если такое решение шло вразрез с интересами сторон и в чем-то ухудшало их положение по сравнению с тем, как оно было до суда. Стороны могли пострадать, зато наводился порядок и торжество справедливости. Таким образом, суд в Советской России воспринимался как общественный институт, призванный обеспечивать в обществе справедливость на основе установления объективной истины. Либералы же, без какого бы то ни было гласного обсуждения в обществе решили поменять принципы функционирования судебной системы страны путем проведения судебной реформы. Эта судебная реформа призвана была ликвидировать прежние русские представления о судебной власти и насадить западное понимание принципов функционирования судов теперь уже в законном порядке.

На Западе же основной принцип судебной системы — это принцип свободной состязательности сторон во время судебного процесса. В суде не ищется объективная истина, а устанавливается лишь формальная истина, которая присуждается той из сторон , которая представит суду и присяжным наиболее убедительные формальные аргументы. При этом сторонам предоставляется полная свобода в распоряжении своими правами на судебную защиту, и суд следит лишь за тем, чтобы реализация этих прав проходила в рамках закона. Либеральная логика примерно такая: не дело суда самому выяснять обстоятельства дела, производить расследование. Для этого есть свои люди — правоохранительные органы (полиция, прокуратура) или заинтересованные стороны. Суд должен только оценить убедительность собранных ими доказательств и проверить их и заявленные требования на формальное соответствие закону. Выход судом пусть даже и в интересах установления истины за рамки дела, очерченные сторонами, означает нарушение свободы сторон самостоятельно распоряжаться своими правами. Свобода любых лиц в распоряжении своими правами на защиту — также один из основных принципов, на которых построено либеральное правосудие. Из признания этой свободы и вытекает принцип состязательности. И этот принцип также охраняется законом в капиталистических странах, нарушать который не имеет право даже суд (точнее, именно и в первую очередь суд не должен его нарушать). И если стороны решили использовать свое право на судебную защиту таким образом, как они это делают в суде, не вправе суд им указывать, как они должны были бы действовать, и не вправе сам действовать за них. Их права — как хотят, так ими и распоряжаются. Хотят указывать только такие обстоятельства — их право, не хотят светить какую-то информацию — их право. Только они и никто другой может распоряжаться их правами и определять, как и в каком объеме они могут их использовать.

На практике уже сейчас в России действует либеральное судебное законодательство, принуждающее суд скрывать от обвинения и присяжных ( там, где действуют суды присяжных) известные ему дополнительные обстоятельства , если только оглашение этих обстоятельств может ухудшить положение обвиняемых. Такой суд и самими судьями, особенно старшего поколения, обладающими советским правовым сознанием, кажется крайне несправедливым и лицемерным. Об этом в современной оппозиционной прессе есть немало материалов, написанных ныне действующими судьями. Уместно здесь напомнить и широко известный эпизод из фильма С. Говорухина “Место встречи изменить нельзя” когда между двумя главными героями произошел принципиальный мировоззренческий спор по поводу того, стоило ли капитану Жеглову подкладывать в карман заведомому вору, вытащенный им у женщины кошелек, который вор вовремя выронил на землю, что лишало милицию формальных доказательств его вины. Помощник и друг капитана милиции Жеглова Шарапов категорически возражает против такой практики, и говорит, что такие действия Жеглова есть формальное нарушение закона, а потому недопустимы. Независимо от того, что в данном конкретном случае без этих действий Жеглова вор бы не сел в тюрьму. Жеглов же говорит, что «вор должен сидеть в тюрьме», и раз Шарапов не сомневается в том, что это действительно вор, так как своими глазами видел, как тот украл кошелек, то какого же черта он возражает против того способа, которым Жеглов упрятал этого жулика за решетку? Здесь перед нами сталкиваются два мировоззрения. Русское и либеральное. Одного больше волнует справедливое воздаяние за грехи, другого больше волнует, по крайней мере на словах, формальное соблюдение законности. Шарапов заявляет, что суд бы вора отпустил, раз у него в кармане не нашлось кошелька. На что капитан Жеглов спрашивает: «И это было бы правильно»? — «Правильно»! — убежденно отвечает Шарапов, для которого закон важнее, чем справедливость. Хотя он, вовсе еще не убежден в этом столь фанатично, как нынешние либералы, потому что не бежит в прокуратуру информировать о «незаконных» действиях капитана Жеглова. Для капитана Жеглова, истинно русского человека, — справедливость на первом месте, и он убежден, что именно она должна руководить в первую очередь действиями суда, а не приноситься в жертву формальной законности, которая является всего-лишь служебным инструментом, а не самоцелью.

Права человека, двойные стандарты и борьба с терроризмом

Понукаемые событиями, российские власти атакуют терроризм на всех фронтах. Хочется спросить, а где они были раньше, но такая критика напоминает пляску на костях. Попробуем лучше заглянуть вперед – в частности, туда, где на дипломатическом направлении обозначилась борьба с «двойными стандартами».

Вопрос на самом деле непростой, поскольку двойные стандарты по отношению к России действительно существуют. Однако не стоит сваливать на них все сложности во взаимодействии России с западными партнерами. Но вначале скажем о той части западного общества, недоброжелательность которой по отношению к России очевидна.

Кто ее составляет? Ультраправые и ультралевые. Первые точат ножи по старой геополитической памяти, а вторые – от обиды за то, что Россия перестала быть Советским Союзом и прервала такой интересный социальный эксперимент. Далее следуют политики, делающие карьеру на российской проблематике, и те журналисты, которые по природе своей работы желают подать побольше «чернухи», будучи к тому же сознательно или подсознательно озабочены тем, чтобы доказать западную «праведность»: «Мы-то чистенькие – а вот в России творится черт-те что!» К последней категории относятся конкуренты российских компаний или сильные игроки, имеющие ставки на российском рынке. Именно от них исходит основной «слив» негативной информации о России: от данных по отмыванию денег до описания интерьера самолета, купленного состоятельным россиянином. Однако они не столь озабочены правами человека или ситуацией в Чечне, поскольку людям деловым гораздо важнее порядок (ср. Китай) и предсказуемость бизнес-ландшафта. Да и конкурентов западным компаниям в жестко зарегулированной атмосфере вырастет немного. Хотя, без сомнения, вся совокупность антироссийской информации влияет на западную публику, по-прежнему относящуюся к России с недоверием.

В нашем списке отсутствуют правительства ведущих западных держав – и это не случайно, поскольку они весьма заинтересованы в благоприятном для России окончании чеченского кризиса. Иллюзии, испытывавшиеся по этому поводу частью западного общества, начали рассеиваться после того, как на обочину были выставлены головы английских инженеров – и ныне рассеялись окончательно. Так вот, правительства США, Англии, Франции и др. хотели бы даже помочь России (а может, и помогают втихаря). Но помогать в открытую пока не станут – поскольку зависят в данном вопросе от своего же населения и от своих же собственных законов.

Поймите правильно: Запад не раз нарушал свои законы и западные правительства не раз плевали на своих избирателей. Но в последние годы (не будем сейчас о рабстве и колониализме) это всегда были случаи исключительные – и часто бившие бумерангом по самому же Западу. Чтобы помощь России сочли таким из ряда вон выходящим случаем – надо, чтобы на нее напал Гитлер. Не будем сейчас судить, хорошо это или плохо – что есть, то есть. Ради справедливости заметим, что прекрасные слова, записанные в западных конституциях, часто действуют. Безусловно, не всегда, но во всем остальном мире они не действуют вообще. То же самое и с общественным мнением: им можно манипулировать и на Западе и иногда очень здорово – но не бесконечно и не всегда безнаказанно.

При выдаче подозреваемых с Запада в не-западный мир юридическая планка всегда будет высокой. Кстати, отмени Россия смертную казнь – можно забыть об экстрадиции даже самых кровавых террористов (именно самых-самых, поскольку им-то и будет грозить высшая мера). Не говоря о том, что российский министр иностранных дел мог бы объяснить российскому генпрокурору отличие доказательной базы, необходимой в районном лондонском суде, от той, что может удовлетворить суд басманной категории. Поэтому наибольший ущерб противнику на английском фронте могли бы доставить рядовые российские лондонцы (говорят, их около 200 тыс.). Если проявят гражданственность – начнут бойкотировать спектакли и фильмы с участием некоторых лиц, перестанут посещать светские рауты, куда зовут симпатизирующих террористам персонажей, и т. п. Иначе говоря, станут вести себя «по-западному» – и их претензии не смогут не заметить. Будет российское государство и его граждане придерживаться поведенческих моделей советского времени – успеха придется ждать долго.

Вот здесь-то и главная загвоздка. Чтобы Запад когда-то стал считать Россию «за своих», надо доказать, что Россия стала Западом, хотя бы отчасти. И не вербально – а на деле! Кажется, что российское руководство это понимает, но действует путем одной лишь пропаганды – доверительно беседуя с западными государственными лидерами и представителями информационной и бизнес-элиты. Полезность этих действий отрицать сложно. Но одной пропаганды мало.

Мы должны научиться отстаивать свои интересы западными способами и по самым высшим западным стандартам. Кстати, политическое убежище и даже гражданство США не раз получали лица малопочтенные – врали при заполнении соответствующих документов, и все. Но при наличии доказательств их потом этих привилегий лишали и депортировали – но только при наличии доказательств! Суд на Западе действительно независим (над этим 300 лет работали), и нереально думать, что даже дружественное России правительство (а таковых на Западе большинство) вмешается в его работу, дабы экстрадировать человека, который давно сидит тише воды, ниже травы, поскольку очень не хочет ехать в Лефортово. Находясь на Западе, эти люди почти полностью нейтрализованы и находятся под колпаком (поскольку спецслужбы их держат под присмотром, а вот повязать без улик не могут). Это не голословные заявления – в последнее время американские суды приняли ряд весьма раздраживших администрацию Буша решений, да и захваченные в Афганистане пленники начали постепенно выходить на свободу.

Здесь мы подходим к важному вопросу – насколько совместимы права человека с борьбой против террора? Не нужно ли их действительно слегка ограничить? Почему европейские правительства борются за узников Гуантанамо – по дурости или чтобы поддразнить США? Почему сами американцы вскрыли скандал в тюрьме Абу-Грейб: их это действительно ужаснуло или они хотели досадить своему же президенту? Насколько искренен Запад, когда он борется за права человека?

Про политиков сказать сложно – не исключено, что громкоголосые евродепутаты, берущие особенно высокие ноты при осуждении России (или США), делают это из чисто оппортунистических соображений. Но западное общество в целом действительно серьезно относится к правам человека. Не в последнюю очередь потому, что научено горьким опытом – несоблюдение этих прав быстро и больно бьет по тому, кто в нем виноват. Например, расовую проблему США будут решать еще долгие десятилетия. Двурушничество властей французских по отношению к коренному населению Алжира привело к потере прекраснейших и благоустроенных европейскими колонистами земель (не колонии – а конституционной части метрополии!). Подобных примеров много. И опытный житель западного мира (в отличие от латышей и эстонцев) хорошо осведомлен о том, как страшно мстит история за применение двойных стандартов. Конечно, бывают и нарушения, и исключения из правил, но ожидать, что России простят то, что не прощают даже США – глупо. Гораздо больший успех у западной публики будет иметь реальное улучшение прав человека, в том числе и тех, кто ныне проживает в Чеченской республике.

Главный вопрос – а поможет ли это российским властям? Стоит ли делать что-то не ради собственной пользы, а только с целью завоевания западных симпатий? Скажут: мы будем соблюдать их права и не арестовывать мерзавцев без ордера – а они-то нас всех повзрывают. Впрочем, французы в Алжире тоже так думали – и получили обратный эффект. Соблюдение прав человека действительно осложняет работу спецслужб и борьбу с терроризмом, но несоблюдение осложняет ее не меньше.

Нарушение прав человека почти всегда приносит государству прямой вред. Например, даже если предположить, что несчастная чеченская девушка действительно была снайпером (чего никто не доказал), ее смерть от рук российского полковника нанесла колоссальный ущерб российскому государству. Не в последнюю очередь потому, что дало противнику прекрасное пропагандистское оружие, которым он будет пользоваться еще долго. И оружие это обращено не только на Запад. Куда легче вербовать в террористы тех, кого ограбили на блокпостах, чьих родственников без объяснений схватили среди ночи.

Хочется рассказать историю, случившуюся много лет назад с моим знакомым, выходцем из Третьего мира. Тогда он вращался в леволиберальных кругах одной европейской страны и как-то обменялся двумя словами с человеком, оказавшимся знаменитым террористом. Вскоре правоохранительные службы стали активно искать этого субъекта и задержали всех, кто имел к нему какое-то отношение. Сначала мой приятель оказался в полицейском отделении. С ним (бесправным не-гражданином той страны) обращались корректно, хотя заставили несколько раз повторить обстоятельства знакомства и короткой беседы с разыскиваемым. В тот момент, когда следователь объявил, что вопросов больше нет, в кабинете появились сотрудники спецслужб, столь же вежливо объяснившие, что теперь надо проехать вместе с ними.

Время было позднее, поэтому его с извинениями отвезли в здание контрразведки, где, конечно, не было иных спальных мест, кроме как за решеткой. Проведя в одиночке комфортабельную ночь и хорошо позавтракав, приятель мой опять оказался в обществе двух следователей, которые по очереди просили его пересказать все те же события, упирая на впечатление, полученное им от террориста, и мельчайшие детали поведения последнего, свозили на опознание задержанных (среди которых того не оказалось), а потом оставили еще на одну ночь, потому что не успели все согласовать с высшим начальством. Наутро его отпустили. На прощание он попросил разрешения задать один вопрос. Следователь согласился. «Почему вы меня так долго держали? – спросил мой знакомый. – Вы – профессионалы, неужели не поняли сразу, что я здесь вообще ни при чем?» «Поняли, поняли, – сказал следователь, – только мы посмотрели, что вы изучаете и с кем общаетесь – и решили перестраховаться».

К удивлению приятеля, на следующий день к нему явились из прокуратуры – он-то думал, что все позади. Оказалось – нет, им нужно узнать, а не в претензии ли он за действия полиции? Приятель отвечал, что нет – и к спецслужбам он тоже претензий не имеет. «Ах, вас еще задержала контрразведка? – сказали люди из прокуратуры. – Мы этого не знали. И значит, на них тоже никаких жалоб? Тогда распишитесь вот здесь». После чего все пожали друг другу и расстались. Спустя пару часов раздался звонок. На проводе был районный прокурор. «У вас были мои люди, – сказал он. – Вы сообщили, что никаких жалоб на полицию у вас нет и даже подписали соответствующий документ. На вас, случаем, никто не давил?» Приятель отвечал отрицательно. «А вот они говорят, что вас два дня держали в контрразведке – вы и на это не жалуетесь?» Приятель вновь отвечал отрицательно. «Ну ладно, – сказал прокурор, – нет и нет. До свидания».

«Вот тут-то, – говорит мой знакомый, – я не только стал западником, но еще и впервые поверил, что Запад победит в Холодной войне. До этого мне казалось, что эти европейцы – разгильдяи и бездельники, ничего делать не умеют и правил никаких у них нет – конечно, коммунисты их задавят. А тут я на себе почувствовал, что у них действительно – система, и не такая плохая». И настолько распропагандировали моего приятеля, что ныне он – верующий и соблюдающий посты мусульманин – поддерживает даже вторжение США в Ирак, ибо «Саддам бы поубивал еще больше народа, а кроме того, пускай Запад поучит наших арабов демократии – сами они никогда до нее не дойдут». Последнее утверждение спорно, но факт остается фактом: ловя опасного террориста, сотрудники правоохранительных органов походя перетянули на свою сторону молодого человека иной веры и убеждений (и, скорее всего, не его одного) именно потому, что соблюдали его права – и при этом действовали профессионально и эффективно.

Отсюда еще один вывод: несоблюдение прав человека нужно для прикрытия чьего-то непрофессионализма. Всеобщая регистрация приезжих в Москве приведет только к большей коррупции – и не заменит ни агентурную работу, ни простое выполнение милицией своих обыденных функций. Постовые, которые проверяли документы у «Рижской», не только уменьшили во много раз число жертв теракта – их действия привели к тому, что при неожиданном взрыве погиб и не успевший уйти главарь террористической ячейки. Вот что значит банальное выполнение своей работы – которого, к сожалению, не хватило сотрудникам аэропорта «Домодедово» и, увы, не только им.

Вы спросите, что случилось с давешним террористом? Тогда не поймали, парень был ушлый. Только спустя несколько лет спецслужбы той самой европейской державы обнаружили его в третьей стране. Повязали беглеца без шума и жертв, и так тихо, что все заинтересованные стороны узнали об этом, когда самолет с арестантом находился над нейтральной территорией. Сейчас он уже давно отбывает пожизненное. Нет, понимаете, у этих европейцев смертной казни.