Архивы за месяц Май, 2012

Развенчание мифов Запада

.
В последнее время много и очень напыщенно говорили про права человека и демократию. Создавали из этих вещей и из всего, что с ними связано, какого-то идола. Причем, этим занимался как сам Запад, так и многие его оппоненты. При этом вне рассмотрения продолжал оставаться вопрос о том, что же такое демократия и что такое права человека. B это естественно, потому что, если кто-то хочет спекулировать на чем-то, то он стремится к тому, чтобы это что-то не было исследовано исчерпывающе. Ведь исчерпывающее исследование породит ясность в вопросе и исключит возможность спекуляций. Поэтому в данной сфере поощряются все дискуссии, кроме тех, которые вносят ясность в суть вопроса.

Все это крайне вредно для общества. Люди принимают на веру довольно сомнительные суждения, они перестают самостоятельно мыслить о политических проблемах. Но разобраться нам все-таки придется, потому что без понимания сути проблемы нельзя и приступать к ее решению.

Самое загадочное, что есть в современном мире – это «свобода». Попытаемся же разобраться, что все-таки следует понимать под «свободой». Свободу надо понимать двояко: свобода от чего-либо и свобода для чего-либо. От чего и для чего мы можем быть свободны? Человек имеет физиологические потребности – он должен питаться, одеваться, жить где-то и т.д. Материальная нужда – это один источник нашей несвободы. Человек, кроме того, имеет духовные потребности – он хочет читать, развлекаться, чувствовать и т.д. В этих своих потребностях человек часто вступает в противоречия с обществом, в котором он живет. Социальное принуждение к единым нормам поведения – это другой источник нашей несвободы. Человек – существо не идеальное. Как говорят христиане, природа человека повреждена грехом. Поэтому, хоть он есть образ и подобие Божие, все равно он постоянно грешит. Освобождение от греха – это долгий и упорный труд, который не каждому по силам. То есть, человек по умолчанию делает злые дела – легче воровать, чем трудиться; легче обманывать, чем говорить правду; легче изменять жене, чем хранить верность и т.д. Подтверждения этому жизнь предоставляет нам в каких угодно количествах. Теперь представим себе общество. Для того чтобы множество людей, живущих вместе не уничтожили друг друга, общество вынуждено применять социальное принуждение (порождает социальную несвободу). Для того чтобы множество людей вообще могло выжить, общество заботится о материальных нуждах своих членов (как-то организовывает производство, порождает материальную несвободу). Какие здесь есть варианты?

Допустим, мы в первую очередь удовлетворяем материальные нужды (грубо говоря, это делается при социализме). Тогда, учитывая склонность человека ко злу, как мы сохраним общество, согласие в обществе? Нам надо принуждать человека жить по определенным правилам. Иначе говоря, материальная свобода порождает социальное принуждение в целях сохранения общества. Теперь допустим, что мы даем свободу от социального принуждения. Как тогда сохранится общество? Нам придется создать такой способ производства, в котором человек, гонимый материальной нуждой будет действовать так, чтобы было возможно существование общества. Это общий принцип капитализма. Социальная свобода порождает материальное принуждение. Таков исходный расклад. Дальше можно подумать над последствиями. Социальный контроль (социальное принуждение) осуществляется людьми (на то он и социальный). Материальный контроль (принуждение) осуществляется самой жизнью: если ты не следуешь правилам, ты гибнешь от голода. Далее, социальный контроль – это контроль внешний: общество следит за твоим образом жизни, твоими поступками и словами. Всегда остается определенное пространство свободы, в том числе, свободы мысли. Материальный контроль – изначальный: необходимость обеспечить себя – это такой приоритет, который заставляет человека добровольно отбросить все остальное: и духовность, и культурность. Голод и холод – это более сильные идеологи, чем люди.

Все это, конечно, только модели, но они действительно лежат в основе общественных укладов. Если преувеличивать, то можно сказать следующее. При социализме у тебя есть возможность пользоваться духовными свободами, но юридически нет самих этих свобод. При капитализме у тебя юридически есть эти свободы, но нет возможности пользоваться ими. При этом общество, власть выстраивается в соответствующую иерархию. В капитализме – это иерархия экономическая. В социализме – идеологическая.

Для чего мы привели эти две модели? Для того, чтобы Вы, уважаемый читатель, не впадали в излишний оптимизм по поводу того или иного общественного уклада. Человек может быть добрым или злым, хорошим или плохим (или, возможно, даже не сам человек, а лишь его поступок, но это – спорно). Общество – нет. Общество – это система. Свобода в одном аспекте уравновешивается принуждением в другом. Это неизбежно, здесь нельзя ничего придумать. Когда говорят об обществе без принуждения, о сообществе высокосознательных индивидов, занимаются обычными мечтаниями. Таких людей надо палкой гнать из политики и из науки. В социальных масштабах высокая сознательность вряд ли возможна.

Это что касается свободы. С равенством, в принципе, дела обстоят абсолютно так же. Для того чтобы принуждение действовало, человек должен стоять перед угрозой. В социализме это угроза идеологического порицания. Именно по идеологическому критерию определяется социальный статус. В капитализме – это угроза нищеты. Именно по материальному критерию определяется социальный статус. Равенство в социализме – реальное (равенство материальных условий). Равенство в капитализме – номинальное (равенство исходных условий, которое, однако, нарушается через механизм наследования и юридических возможностей).

На основе этой модели можно понять и суть взаимоотношений элиты и масс. В капитализме элита – это одновременно и богатейшая часть общества. За счет концентрации в ее руках и экономических, и политических ресурсов, ее власть становится почти безграничной. В социализме элита – это в большей степени идеологическая элита. В связи с этим интересно вспомнить СССР. Во второй половине 40-х годов планировалась реформа КПСС, в результате которой партия лишилась бы управленческих полномочий. Тогда СССР остался бы чисто социалистическим государством. Однако реформа проведена не была. В результате идеологи сосредоточили и политическую, и идеологическую, и экономическую власть. Как было отмечено, человек – существо, склонное к греху – поэтому такое монопольное положение использовалось соответствующими товарищами для своих сугубо корыстных целей, что привело к известным последствиям: разрушению страны.

Далее, можно понять роль идеологии в двух разных укладах. Для усиления социального контроля общества прибегают к заимствованию инструментов принуждения. Так, в капитализме действует идеология. Она довольно неразвита (с точки зрения теоретической проработки), но она вплетена в ежедневную жизнь (потребительство). Отказ следовать ей связан с потерей доступа к материальным ресурсам. В социализме наоборот, материальные аспекты используются как дополнительные средства поощрения и наказания. Но их использование ограничено самой идеологией: социалистическая идеология подразумевает обеспечение минимума материальных благ каждому.

Теперь касательно прав человека. Их делят на две основные группы. В первую входят права политические и гражданские. Это свобода слова, свобода вероисповеданий, личная неприкосновенность и т.д. Эти права устанавливают свободу человека от социального принуждения. Во вторую группу входят права экономические, социальные и культурные. Социальное обеспечение и социальное страхование, право на бесплатное базовое образование и т.д. Эти права устанавливают свободу человека от принуждения материального. Осуществление этих двух групп прав одновременно невозможно. Дело в том, что, например, реализация социально-экономических (да и культурных тоже) прав связана с большими затратами, финансирование которых происходит за счет увеличения налогового бремени. Но увеличение налогового бремени за пределами определенных границ есть уже нарушение права частной собственности и принципа невмешательства государства в экономику, который подразумевается этим правом. И наоборот – если мы не вмешиваемся в ход экономического развития, не нарушаем право частной собственности через прогрессивные налоги на прибыль, мы становимся неспособны обеспечить финансовыми средствами образование, науку, учреждения культуры и проч., а также сгладить противоречия между богатейшей и беднейшей частями общества.

В связи с таким соотношением этих двух групп прав, в истории мы всегда встречали либо соблюдение одних прав в ущерб другим, либо попытки как-то совместить соблюдение и тех, и других. В целом, в зависимости от общего уровня прибыльности национальной экономики, разумеется, можно обеспечить частичную реализацию обеих групп прав. А если страна бедная, то дело будет выглядеть больше как неспособность реализовать обе группы прав. Тем не менее, в рамках классического государственного регулирования полноценное удовлетворение обеих групп прав невозможно. Есть, конечно, внутренние резервы улучшения положения простых граждан: борьба с коррупцией, политическая борьба. Но, поскольку, как известно, высокие посты используются лицами, их занимающими, прежде всего, в своих корыстных интересах, эта борьба настолько сложна, что во многих обществах ее даже не начинают.

Современный мир – это мир прав политических и гражданских. Политика, направленная на обеспечение этих прав в ущерб социально-экономическим в мировом масштабе, называется неолиберализмом (это также название соответствующей идеологии).

Теперь взглянем на демократию (и попутно разберемся с проблемой разделения властей). Демократия, как известно, это власть народа. С этим определением и будем работать. Примем, что демократия – это такая форма организации общежития, при которой простые граждане имеют наибольшие возможности влиять на жизнь государства (общества).

Очевидно, абсолютная демократия не существовала никогда. Самой демократичной формой общежития было первобытное человеческое стадо, когда все мало-мальски важные вопросы жизни общины решались всеобщим голосованием (правда, только среди мужчин). Однако постепенно общества росли в размерах и усложнялись. И вот – примерно за 4000 лет до нашей эры произошло первое разделение властей и появилось государство.

Предпосылки первого разделения властей заключались в том, что, во-первых, общество стало больше по размерам и сложнее по структуре, оно уже не могло управляться по-старому; во-вторых, в том, что появилась группа людей – торговцы, военачальники, жрецы, которые не просто хотели власти, но имели возможность ее захватить. Первое разделение властей – это выделение власти в отдельный орган общества, отделение власти от всего остального общества. Хоть первые государства и были «восточными деспотиями», следует помнить, что этот орган представлял собой не одного человека, а целый аппарат управления – писцы, охранники и т.д.

Трудно говорить о формах демократии в этих государствах. Во-первых, мы мало о них знаем. Во-вторых, то, что мы знаем – это, как правило, измышления товарищей, на корректность политических выводов которых мы положиться не можем. У нас есть предположение, что уже тогда было две формы демократии – соответственно тому, какие из упомянутых выше аспектов свободы воплощались в обществе. Либо имела место жесткая централизация политической власти, восприятие руководителя государства как личности священной, обратно стороной чего была безусловная обязанность властей организовывать общественное производство и обеспечивать выживание общества. Либо существовали политические свободы, обратной стороной которых было социальное неравенство. Надо, однако, учитывать, что социальное неравенство в политических демократиях (Афины, например) часто сглаживалось наличием огромной массы совсем бесправных рабов. В то время как в социальных демократиях («деспотиях») рабства в привычном смысле слова не было.

Потом, уже где-то в средних веках, в Европе начинается второе разделение властей. Предпосылки здесь – абсолютно те же самые: усложнение общественных отношений и появление новой силы, способной взять власть – буржуазии. Это второе разделение властей – самое известное. Принято думать, что оно заключается в выделении и разделении законодательной, исполнительной и судебной властей с высокой целью недопущения тирании. На самом же деле разделение это – чисто прагматическое, проводимое (пусть и не сознательно) с целью повышения эффективности управления обществом. Для этого эффективного управления нужно, чтобы суды судили объективно, исполнительная или верховная (что часто – не одно и то же) власть не была всевластной. Центральный институт в этом разделении властей – парламент. Здесь сосредотачиваются основные законодательные функции, большая часть контрольных, часть судебных. Парламент – это место, где господствует буржуазия, поскольку существует высокий имущественный избирательный ценз для тех, кто хочет избирать или быть избранным в парламент.

Второе разделение властей в разных регионах имело разные формы. Так, в силу огромности территорий и экстремальности климатических условий, в России разделение пошло по другой линии. Здесь по социально-экономическим вопросам действовала сильнейшая система местного самоуправления. А по политическим вопросам наблюдалась настолько же сильная централизация. Такое разделение властей позволяло обеспечивать высокую эффективность управления даже при абсолютной монархии (то есть, без привычного разделения центральной власти на три ветви). Следует отметить, что даже в Европе классическая триада «законодательная, исполнительная, судебная власть» была введена не везде и не сразу.

Разновидностям разделения властей соответствовали виды демократий в новых условиях. Или политическая демократия и экономический либерализм, или социальная демократия и политическая деспотия. При этом, однако, политическая демократия в западных обществах вплоть до ХХ века была демократией подавляющего меньшинства. А в обществах незападных социальная демократия давала сбои в виде неспособности властей обеспечить страну необходимыми ресурсами.

Важно также отметить тот факт, что наряду с концепцией разделения властей существовала и существует концепция единства власти. И реальное политическое устройство подразумевает воплощение обеих этих концепций. Три ветви власти – это не три разные власти, это, несмотря ни на какое разделение, единая власть.

Позже, уже в ХХ веке, происходит третье разделение властей. Постепенная отмена избирательных цензов сделала политически активным все население западных государств. Это было время расцвета демократии (условно, можно обозначить этот период такими рамками: вторая половина 40-х – вторая половина 70-х годов ХХ столетия). Это было время наиболее полноценного удовлетворения в странах Запада обеих групп прав человека, о которых речь шла выше. Однако и здесь свою роль сыграли все те же факторы: общества стали слишком сложными, чтобы управляться посредством парламентских процедур, и, кроме того, появился новый субъект, готовый и способный взять власть в свои руки – финансовые круги. Выше уже было рассказано о том, как все дело произошло (постфордизм). Политическое измерение этих событий: в результате третьего разделения властей основные властные полномочия перешли к финансовым кругам, недоступным для классических механизмов демократического контроля. Используя термин А.А.Зиновьева, можно сказать, что финансовые круги (вместе с рядом других групп влияния) образовали сверхгосударственный механизм управления обществом. Отличительные черты сверхгосударственности: верховенство и не легитимность. Верховенство значит, что сверхгосударственные структуры принимают самые важные решения, которые касаются жизни общества. Нелегитимность означает, что роль сверхгосударственных структур в управлении государством сокрыта от общественности, и что решения, принятые в сверхгосударственных структурах, оформляются от имени легитимных («избранных народом») государственных органов (правительство, парламент, суд). В советском обществе вместо финансовых кругов были круги идеологические (с некоторыми оговорками).

Вот теперь перед нами стоит вопрос: является ли третье разделение властей смертью демократии? Смертью, конечно, не является. Ведь, если вспомнить то определение, которое мы используем в качестве рабочего, то следует признать, что оно допускает наличие различных степеней демократии.

Западные товарищи утверждают, конечно, что демократия – живее всех живых. Особенно на Западе. Для отвода глаз была придумана теория «элитарной демократии». Мол, абсурдно требовать, чтобы все люди на самом деле участвовали в управлении обществом и разбирались в соответствующих вопросах. Для этого есть элиты – профессиональные политики. Народ должен только давать одобрямс на приход к власти той или иной элиты. На этом его «власть» заканчивается. Ну и еще есть референдумы (о гражданском обществе скажем чуть ниже).

Что ж, такое представление о современной демократии соответствует типу западного общества – традиционному его представлению о политических свободах как самых главных свободах.

Терроризм и «борьба» с ним на Западе

1.       Этим летом английская полиция застрелила ни в чем не повинного молодого человека — выходца из Бразилии. Это произошло  22 июля около 10 часов утра на станции лондонского метро Стокуэлл. 27-летний Хуан Чарльз де Менезис, электрик по специальности, выходец из Бразилии, проживавший в Соединенном королевстве совершено легально, не занимавшийся никакой антиправительственной деятельностью, ехал на работу. На станции метро его остановили пятеро человек в штатском, заявили, что они полицейские (но документов не предъявили), направили на него пистолеты и потребовали лечь на пол. Это был самый разгар  истерии СМИ по поводу лондонских взрывов. Молодой парень, наслушавшийся по ТВ и по радио рассказов про террористов, увидев нескольких мордоворотов с пистолетами, естественно испугался.  Он бросился бежать вниз по эскалатору и был тут же убит пятью (!) выстрелами в голову на глазах у пассажиров метрополитена. Сначала Скотланд-Ярд    упорно заявлял, что убитый был все же причастен к терактам, затем, после официального запроса бразильских дипломатов, изменил позицию и признал, что «произошла ошибка» и что «полицейским показалось, что молодой человек хотел привести в действие взрывное устройство». Такие вот дела творятся в Соединенном Королевстве. Конечно, этот случай был освещен российскими СМИ, но довольно вяло, без того энтузиазма, которым сопровождаются «проколы» «силовиков» в других странах и уж тем более  в нашем отечестве. Это в общем-то вполне объяснимо. Не только наши неолибералы и «демократы», но даже многие из тех, кто причисляет себя к политическим антизападникам, до сих пор разделяют множество европоцентристских культурных стереотипов. Например, о том, что уж на «цивилизованном Западе» полицейские подчеркнуто вежливы, доброжелательны и гуманны сверх меры. Не то что в «лапотной России». А тупоголовые мордоворты в полицейской форме, выламывающие руки невиновным и крушащие все на своем пути, встречаются там якобы только в голливудских фильмах. Отсюда и стойкое убеждение среднего россиянина, что случившееся 22 июля в лондонском метро — досадное и даже трагичное исключение.

Увы, нашим согражданам, сохранившим иллюзии о «цивилизованных» западных странах, стоило бы подробнее ознакомиться с методами западной полиции.  Начнем с Великобритании, в которой произошел этот ужасающий случай. Он, увы, не единичный. Схожих случаев много, но я приведу только еще один, наиболее показательный, о котором много писала западная пресса, но, как водится, промолчали российские СМИ.   В Белфасте в ходе борьбы уже с другими террористами — из Ирландской Республиканской Армии британский патруль застрелил подростка Питера МакБрайда, который вышел из дома в магазин за бутылкой молока. Патрульным показалось, что у подростка под курткой было оружие. Убит был ирландец, а не бразилец, поэтому дело дошло до суда (в случае с Хуаном де Менезисом, напомним, Скотланд Ярд ограничился публичным извинением (!)). Но полицейские-убийцы отделались легким испугом и даже продолжают верной и правдой служить родному Королевству (Ирина Маленко «Увидеть Лондон и умереть» «Левая Россия» 23.07.05). Как видим, убивать людей за то, что они, как показалось полицейским, «похожи на преступников», в Великобритании — не такая уж редкость.

Теперь перенесемся в другую «культурную» европейскую страну — Федеративную Республику Германию. В 70-е годы она тоже была охвачена «борьбой с терроризмом». На этот период пришелся пик деятельности левоэкстремистской организации «RAF — Rote Armee Fracion» (Фракция Красной Армии) во главе с культовыми для левых радикалов персонажами — Ульрикой Майнхофф и Андреасом Баадером. Боевики RAF устраивали поджоги в универмагах, убивали высокопоставленных чиновников «демократической» ФРГ (которые по совместительству были бывшими нацистскими преступниками, разыскивавшимися в других странах по обвинениям в геноциде, о чем как правило почему-то умалчивают либеральные обличители левых террористов). На RAF была объявлена настоящая облава. Полиция получила  законное право на стрельбу по любым демонстрантам и гражданам, являющимся, по мнению полиции, враждебными конституции (в октябре 1978 года в Баварии был даже принят такой закон). Полицейские устраивали обыски в редакциях левых газет, облавы и проверки документов на улицах. Итоги впечатляли. Меньше всего от облав пострадали члены RAF. Зато за период с 1971 по 1978 год в полицейских облавах погибло 140 (!) ни в чем не повинных мирных граждан. Также как в Лондоне или в Белфасте 2000-ых годов, в Германии 70-х годов полицейские убивали граждан на улицах «потому что они показались подозрительными», «потому что не подняли вовремя руки вверх», «потому что подозрительно держали руки в карманах»! Суды оправдали почти что всех полицейских-убийц!    Особенно возмутительным по своей циничности было убийство молодого человека по имени Клаус. «Я не террорист!» — закричал он, когда полицейский его — естественно, «по ошибке»! — ранил. «А по-моему, типичный террорист» — ухмыльнулся полицейский и добил Клауса вторым выстрелом. (Александр Тарасов. Вьетнам близко или партизанская война на берегах Рейна/Сайт «Сен-Жюст»).  И, конечно, от стран континента не отстали в этом Соединенные Штаты Америки. Здесь, на родине вестернов и полицейских боевиков, существует даже специальное понятие, легализирующее стрельбу по случайным прохожим — «охота на бешеных собак». Оно означает право полицейских открывать огонь по каждому, кто покажется ему подозрительным, похожим на преступника, несущим оружие. Если погибнет невиновный, полицейского, как вы понимаете, как правило, не ждет особо строгое наказание (тем более, что среди таких случайных жертв, как правило,  никогда не оказываются сильные мира сего -крупные бизнесмены или политики, полицейские —  облавы такого рода проводятся ведь не на Уолл-стрит, а около дешевых кабачков и кинотеатров в бедняцких кварталах.). Так, «охота на бешеных собак» была объявлена в США в годы Великой Депрессии на Джона Дилинджера — преступника  1, как назвала его ФБР, удачливого и крайне жестокого грабителя банков, известного в криминальном мире США под кличкой Джон — убийца.    Прежде чем Джона Дилинджера убили (агентами ФБР при выходе из кинотеатра нескольким выстрелами из снайперской винтовки — заметим, что фэбээровцы не были уверены, что это Дилинджер, потому что он изменил внешность при помощи пластической операции и его нового лица они не знали, так что на месте Дилинджера мог оказаться кто угодно), на улицах США погибло от пуль полицейских несколько десятков ни в чем не повинных людей.

2. Представим себе, что бы написали наши либеральные публицисты и идеологи, если бы хоть один  советский милиционер хоть однажды убил на улице человека, по ошибке приняв его за преступника. Можно не сомневаться, долгие и гневные тирады о «бесчеловечном тоталитарном режиме, не ценящем человеческую жизнь» были бы обеспечены. Но нет в многочисленных сочинениях  наших диссидентов и либералов — от господина Сахарова до госпожи Политковской ни единой строчки о таком ужасающем факте! Нет и все тут! По той простой причине, что и фактах таких не было.  Даже в 30-е ни одни гражданин СССР не был убит милиционером или энкаведешником на улице, потому что он был, дескать, «похож на Бухарина». Люди в годы репрессий гибли, но в тюрьмах, по приговорам «троек» или же судов, а не посреди белого дня в метро  или у дома. Хотя в те годы в СССР были реальные террористы — басмачи в Средней Азии, диверсионные группы русских эмигрантов — членов Всероссийской фашистской партии  на Дальнем Востоке, устраивавшие диверсии и убийства на советской территории, кулаки и прочие противники коллективизации с оружием в руках выступавшие против коммунистов на селе..  На них устаивали облавы, за ними были погони, но до «охоты на бешеных собак» «злые сталинисты» как-то не додумались. Куда им до цивилизованных суперменов из ФБР того же исторического периода.  В иные же, мирные и спокойные, послевоенные времена, когда битвы фракций в партии стихли и компании вроде коллективизации давно прошли,   вообще о таком помыслить было невозможно. Конечно, милиция и тогда задерживала преступников-уголовников, иногда с применением оружия, но стараясь обходиться без жертв и уж тем более без стрельбы по подозрительным. Наоборот, в годы перестройки наши «демократы» потешались над тем, что советскому милиционеру почти что невозможно применить   боевое оружие:  за каждый выстрел — подробный отчет, почти что  разбирательство «на ковре» у начальства, так что милиционеры старались вообще ходить без оружия, благо низкий уровень преступности позволял это. А вот в цивилизованной Америке — с удовольствием замечали наши демократы — полицейский всегда при пистолете и если что вырывает его из-за пояса очень эффектно и стреляет без промаха. Что ж, теперь мы видим: чего стоит такое легкое обращение с оружием простым гражданам на Западе.

Почему же в СССР даже в самые жестокие, суровые времена просто так людей на улицах не убивали, а на Западе убийство нескольких десятков простых граждан по ошибке считается приемлемой ценой за поимку особо опасного преступника. Все дело в том, что в СССР и на Западе наличествовали различные типы обществ. Современный российский социальный философ С.Г. Кара-Мурза охарактеризовал их соответственно как «общество-семья» и «общество-рынок», то есть общество, где господствуют солидаристские связи, и общество, где царит конкуренция и разобщенность.  И философы самого Запада нормальное состояние их общества также характеризуют как «холодная гражданская война». Причем, эта «холодная гражданская война» и есть «цивилизация» согласно доктрине либерализма. Естественным состоянием либерализм считает «войну всех против всех», бесконтрольную борьбу эгоизмов, цивилизацией же ту же войну всех против всех, но ограниченную законом и общественным договором.  А на гражданской войне известно как поступают с подозрительными. Так что нет ничего удивительного в том, что в «цивилизованных» либеральных странах полиция убивает людей в метро.

3. Наши доморощенные российские либералы любят говорить о том, что капитализм в России получился какой-то «деформированный» с отпечатками нашей «специфичной ментальности» и что поскорее надо эти деформации выправлять, чтобы «жить как на Западе». Действительно, даже сегодняшней нашей милиции  далеко до  их коллег из стран «благополучного Запада».  Российские милиционеры могут избить случайно гражданина, угрозами и шантажом вытребовать у него деньги, но чтоб хладнокровно в метро убить пятью выстрелами в голову, «по ошибке», а потом в вежливых выражениях извиниться перед родственниками и закрыть дело… Да до такого даже наша «доблестная россиянская милиция» еще не дошла. Что с них взять: «нецивилизованные» они люди, все таки Россия-матушка, не Европа с Америкой. Есть еще над чем потрудиться «реформаторам».

Чья матрица воплотилась в РФ?

«У нас будет возможность контролировать этот регион к востоку, имея 250 тысяч солдат плюс штат хороших администаторов. Давайте учится у англичан, которые, имея в наличии всего двести пятьдесят тысяч человек, включая 50 тысяч солдат, управляли четырьмястами миллионами индусов. Немцы всегда должны господствовать над этой территорией в России.

Самой серьезной ошибкой с нашей стороны будут попытки просветить народные массы. В наших интересах, чтобы народ был в состоянии различать дорожные знаки…»

Так говорил Адольф Гитлер 27 июля 1941 года в застольной беседе.

«Во многих местах нам придется контролировать огромные территории горсткой людей. Поэтому полиция там будет обязаны постоянно находиться в состоянии боевой готовности!».Сказано в ночь с 1 на 2 августа сорок первого.

«…Немецкие службы будут располагаться в великолепных зданиях, губернаторы – во дворцах. Под эгидой административных служб мы постепенно организуем все, что необходимо для поддержания определенных стандартов жизни. Вокруг города на глубину 30-40 километров мы создадим пояс симпатичных деревень, связанных лучшими дорогами. Все, что существует за этими пределами, относится к другому миру, в котором мы намереваемся дать русским жить так, как им захочется. Необходимо лишь, чтобы мы ими руководили. В случае революции нам понадобится лишь сбросить несколько бомб на их города, и дело будет кончено… Тем, чем была Индия для Англии, будут для нас территории России…»

«…Я также не сторонник существования университета в Киеве. Лучше не учить их читать. Они не полюбят нас за то, что мы мучим их школьными знаниями. Даже предоставлять им локомотив для тяги было бы ошибкой… Мы станем снабжать украинцев шарфами, стеклянными бусами и всем тем, что нравится народам колоний…»

«Те страны, которые мы пригласим к участию в нашей экономической системе, будут иметь свою долю природных богатств русских регионов…»

«Мы не будем жить в русских городах и предоставим им возможность развалиться на куски без нашего вмешательства. И самое главное – никакого сожаления по сему поводу! Мы не собираемся быть для них няньками; по отношению к этим людям мы не берем на себя никаких обязательств. Воевать с лачугами, уничтожать блох, поставлять немецких учителей, издавать газеты – это слишком мелко для нас! Мы, возможно, ограничимся тем, что установим радиопередатчики под своим контролем. А в остальном обучим их лишь до уровня, чтоб они понимали наши дорожные знаки и сами не попадали под наши автомобили!

Для них слово «свобода» будет означать право помыться в праздничные дни. Если мы додумаемся дать им мягкое мыло, то симпатий не заработаем. …Есть только одна обязанность: германизировать эту страну через иммиграцию немцев и смотреть на коренных жителей, как на краснокожих…

Все, кто считает себя европейцами, могут присоединиться к нам в нашем труде…»

«Мы тогда победим Россию, когда украинцы и белорусы поверят, будто они не русские…»

И это также Адольф Гитлер и его откровения о планах насчет завоеванных русских земель. Все тем же страшным летом сорок первого. Теперь вы понимаете, с кем мы воевали за свою судьбу. А вот что сказал доктор Геббельс в мае сорок первого:

«…Обсуждался вопрос о России. Она будет расчленена на составные части. Каждой республике – самостоятельность…»

(В СНОСКУ: Россия в понимании и меня, и немцев 1941 г. – это Советский Союз, а не Эрэфия. Как видите, расчленение СССР и создание аморфного СНГ в 1991 г. стало четким выполнением гитлеровских планов.)

Читаешь это и понимаешь: Гитлер – всего лишь очищенное от лицемерия и предельно концентрированное отношение Запада к русским. Оно и поныне такое же. Почитайте планы МВФ начала 90-х относительно нас, и поразитесь многим параллелям. Зараза, как сочно и образно мыслил Адольф! Художник с воображением, ничего не попишешь.

Вам ничего не напоминают мечты фюрера из 1941 года? Кто-то справедливо заметит, что нарисованная им картина почти в точности воплощается в мире победившей глобализации. Ибо чем она должна завершиться? Распадением стран и народов на две «расы». Первая – «раса господ», людей богатых, рыночных и конкурентоспособных. Они, получая все блага жизни, должны жить в огороженных, хорошо охраняемых поселениях, сваязанных между собою сетью мировых телекоммуникаций и транспортными системами.  А все остальные становятся «расой париев», неконкурентоспособных – выживающих в грязном, разлагающемся мире аутсайдеров за пределами «островов глобализма». Господам в мире глобализации нет никакого дела до того, что происходит с париями в их деградирующих городах и поселках. Их защитят от гнева рабов и «лишнего населения» частные военные компании, мощные полицейские силы и боевой потенциал США….

Не устану повторять, читатель: хочешь понять реалии нынешнего мира – изучай откровения старых нацистов и историю Третьего рейха. Ведь, как мы с Сергеем Кугушевым показали в «Третьем проекте», в основе сегодняшней глобализации и нацистского проекта конца тридцатых лежит одна и та же матрица, роман лорда Бульвер-Литтона «Грядущая раса».  И все-таки в застольных беседах Гитлера просматривается еще одна параллель. Его планы насчет нас подсле завоевания СССР до боли напоминают реалии … «Беловежской России», «трехцветного проекта 1991 года». И «независимой Украины» тоже.

Взгляните на Эрэфию. Те же дворцы для губернаторов и правителей. Изолированные «городки золотых унитазов», где живет новая «элита» – вроде поселения на Рублевском шоссе. Купающиеся в дикой роскоши, охраняемые людьми-бультерьерами и всей мощью карательного аппарата приватизированного «элитой» государства. Обитателям этих «островов рыночного рая» нет никакого дела до страданий низшей расы – тех, кто живет в деградирующих городах вокруг захиревших предприятий, кто мерзнет без отопления и сидит без света, кто вымирает от бедности и болезней, оставаясь один на олин с разваливащеся инфраструктурой. Господ РФ не волнует участь погибающего «электората». Господа грабят собственную страну, используют остатки ее народа как расходный материал. Крупные корпорации россиянских олигархов также образуют особые «острова». Выкачивая сырье из захваченных остатков СССР, они не нуждаются в РФ: ведь сырье продается на Запад. У корпораций в Эрэфии есть свои города и целые районы, де-факто отдельные от страны. Есть и город-главная ставка оккупантов, центр грабежа, выделенный как бы в особую страну с отдельной «нацией» – Москва. И еще есть сеть телевизионных станций – мощное средство обеспечения власти, оболванивания и зомбирования подвластного населения. Сравни это с намерениями Гитлера править захваченной территорией России, опираясь на систему радиопередатчиков.

Посмотрите на государство РФ. Разве оно не превратилось в воплощенного Голема, в монстра, живущего исключительно ради самого себя? Сей монстр беспощадно высасывает налоги и всяческие поборы из народа, ничего не давая ему взамен. Он губит все, что могло бы развить страну, не скупясь лишь на тюрьмы и полицейско-карательные органы. Он привечает только иностранцев, всячески зазывая их корпорации поучаствовать в эксплуатации покоренной территории. Даже к собственному народу государство-чудовище относится точно по Гитлеру: как к неполноценным, неконкурертноспособным «совкам»-краснокожим. Монстр по заветам фюрера сбрасывает с себя всякие обязанности по отношению к «населению»: мол, выживайте сами, как сумеете, неполноценные. (Узнаете политику «монетизации льгот», жилищно-коммунальную реформу, отказ власти финансировать полноценное здравоохранение и образование?) А правящая верхушка формирует отдельную «корпорацию», берущую под контроль все лакомое, все, дающее валютные доходы. Остальное же бросается на волю злого рока. (Это мы описали в «Коде «Путин»).

Обратите внимание, как Гитлер восхищался системой британского владычества в Индии, как хотел сделать ее образцом для немецкого господства в оккупированных районах СССР. А что такое английский колониализм в Индии? Его строило чудовище, «Ост-Индская компания». Громадная корпорация, обладавшая собственными полицейскими органами, частной армией и корпоративным флотом. Как она господствовала в Индии? Лишь выкачивала из нее богатства и сырье, подавляла восстания, играла с местными князьями, не обращая внимания на массовое вымирание индийцев от голода, нищеты и болезней. Государственная власть в РФ, особенно с начала 2000-х годов, превращается в подобие Ост-Индской компании. Отношения между народами-братьями, великороссами, белорусами и украинцами? Эта «элита» вовсю культивирует «россиянскось», подспудно выставляя украинцев и «белых русов» совершенно другими народами, вбивая клин между тремя ветвями Русского суперэтноса. И то же самое делает Голем на Украине, подстегивая самостийность и пичкая умы книжонками вроде кучмовской «Украина – не Россия».

Поразительное сходство с умонастроениями гитлеровцев выказывает и психология правящей на обломках Союза «элиты». Я отлично помню, как с конца 80-х и до середины 90-х «демократические» медиа умело нагнетали настроения ненависти к народу. Чтобы в этом убедиться, достаточно поднять старые подшивки «Московских новостей» или «Огонька». Очень хитро, непрямым путем, читатели тех СМИ подводились к мысли: население СССР (РФ) – это негодный человечий материал, испорченный сталинизмом. Развращенный «социалистическим собесом». Отвыкший думать. Ненавидящий всех, кто предприимчив и богат. Плод селекции худших из худших. Старики и ветераны – бесполезный балласт, пропитанный «совкизмом». (Напомню настроения конца 80-х: «Если бы мы проиграли войну немцам, то жили бы лучше»). Страна-помойка. Ее история – дерьмо. «Продвинутые» читатели и зрители СМИ умело подводились к мысли: с этими «недочеловеками» и «этой страной» можно делать все, что заблагорассудится. Облапошивать с помощью ваучеров и «финансовых пирамид», манипулировать ими на выборах, взрывать спящими в домах (чтоб проголосовали за кого нужно Голему), ввергать в бедствия, резню и катастрофы. И нет ничего удивительного, что коллективная психология победителей и расчленителей СССР оказалась почти точной копией гитлеровской. А их поведение после прихода к власти один в один повторяет действия оккупантов, отхвативших чужую страну.

В основе проекта «Независимая РФ-91», братья мои, лежит та же матрица, что и у Гитлера, и у глобализаторов. Она не описана в конституции Росфедерации, существуя как неписаный закон, как коллективное настроение «элиты». И неважно, кто в текущий момент президенствует – Ельцин, Путин, Пукин, Хрюкин или Цукерман – матрица остается неизменной. Просто в последнее время ее усиленно маскировали словесами о «государственничестве» и «патриотизме», заволакивали музыкой старого гимна. Но отбрось сии картонно-бумажные декорации – и увидишь воплощенные заветы Гитлера. В этом отношении начало 90-х и первые три года существования бело-сине-красной «страны» намного откровеннее. Я прекрасно помню, как один из «отцов» РФ призывал готовиться к жестокому подавлению народных бунтов, а часть «продвинутой молодежи» даже сколотила «Союз за эвтаназию пенсионеров». Мол, старики в стране бесполезны. Жившие в социализме, они не могут войти в рынок и только мешают реформам. А потому их лучше безболезненно умерщвлять. Помним мы и садизм «молодых реформаторов». Просто потом россиянская знать спохватилась и убрала явные проявления ненависти к своему народу. Но факт остается фактом: ведет она себя в стране как корпорация захватчиков. Она копирует политику Гитлера не в Германии, а на занятых вермахтом землях! Нужно зрить в корень, товарищи, не обманываясь фальшивой риторикой власти.

С молчаливой точки зрения эрэфовской «знати» мы с вами – ненужная обуза, лишние рты. Если нас будет меньше, хорошо. Масса населения только зазря поглощает валютные доходы от экспорта энергоносителей, никеля, черного металла, леса, морепродуктов и т.п. Чем быстрее мы с вами вымираем, тем больше высвобождается средств в бюджете «сырьевой колонии», кои можно «пилить».

Меня всегда умиляют пышные празднества по поводу Дня Победы 9 мая в Росфедерации. Наши начальники произносят торжественно-напыщенные речи так, будто разгром Гитлера – это их заслуга. Сюрреализм: те, кто воплотил так и не сбывшиеся в сороковые планы нацизма, кто насилует русских по заветам фюрера, принимают парады Победы!

Но я бы не хотел сказать, что подобное – прерогатива только РФ. В сущности, матрица Голема сформировала и «независимую Украину». Разница между двумя постсоветскими государствами-уродами состоит в нюансах. Так, на Украине гражданами «первого сорта» сделаны жители Галичины, западных областей, как меньше всего находившиеся по «русско-коммунистической оккупацией». А потому, дескать, лучше всего сохранившие «украинскость». Поэтому рабочие регионы Украины (Восток и Юг) принуждены финансировать и кормить западные области, где много национализма, но нет работающей промышленности. Сергей Переслегин, побывав в Трускавце, самом сердце Западной Украины, сообщил: 60 процентов газет-ежедневников и 75 процентов еженедельников там выходят на русском (!) языке, а украиноязычные издания спошь сидят на дотациях. (Мы видим некий аналог привилегированных москвичей в РФ, живущих за счет остальных регионов).

Почему «аристократия» Росфедерации, как и иных обломков Советского Союза ведет себя так? Потому что она ассоциирует себя с Западом, хранит в его банках свои деньги, пытается стать частью западного общества и полпредом «цивилизованного мира» на наших землях. Наш Голем выступает лишь ответвлением глобального Голема, Античеловчества, Минус-цивилизации спекулянтов, манипуляторов, насильников и грабителей. Логическое увенчание постсоветского развития: сдача советского ядерного оружия и переход под полную «защиту» НАТО.

 Теперь вы меня полностью понимаете. Почему я так ненавижу Россиянию и отчего у меня шерсть на загривке поднимается при виде ее флага-«аквафреша». (Равно как и при виде других самостийных полотнищ). Ибо перед Калашниковым – оккупанты, людоеды. Я не разделяю радужных надежд некоторых патриотов на то, что РФ может эволюционировать в нормальную страну, а ее режим вдруг станет истинно патриотическим. Ерунда! Лежащая в основе Эрэфии матрица Голема не позволит. Никогда эта система не займется борьбой с вымиранием моего народа, объединением земель, созданием первоклассных Вооруженных сил и развитием науки-техники-промышленности. Ведь оккупантам и грабителям такое совершенно ни к чему. Волею судеб оказавшись на территории РФ и нося ее паспорт в кармане, я остаюсь гражданином СССР, человеком Империи. Я всегда буду подрывать эту систему и, говоря в переносном смысле, сыпать песок в ее шестерни. Не собираюсь я укреплять режим и его финансировать. И сделаю все, чтобы уничтожить Мерзкую Реальность ради СССР-2. Условием нашего выживания и развития является истребление нынешней «элиты», выдвинувшейся на расчленении и разграблении истинной России-СССР. Бог видит: мне хотелось бы сделать это огнем и мечом. Но ужас нашего положения таков, что это невозможно – в нынешних условиях. А потому я исповедую иные методы уничтожения врага. Я буду лгать врагу, прикидываться лояльным гражданином – и делать все для его убийства. И если мне не суждено победить при жизни, я постараюсь передать свои ненависть и философию тем, кто придет на мое место.

Правозащитники и олигархи

     Краеугольным камнем в мировоззрении современных правозащитников-либералов является концепция прав человека, изложенная во Всеобщей декларации прав человека. Независимо от того, опирается она на теорию «естественных правах» человека или на теорию общественного договора, она лежит в основе евроцентристской идеологии. В соответствии с ней, категория права человека понимается правозащитниками как внеисторическая, универсальная и наднациональная категория, приложимая ко всем странам и народам вне зависимости от их исторического пути, религии, культуры, традиций, социально-политического строя.

     Категория права человека появилась и развилась в странах западной Европы, в условиях формирующегося правового буржуазного государства и гражданского общества. Она стала «стержнем» либеральной философии, сыгравшей  прогрессивную роль в период ломки феодально-сословных обществ в странах Западной и Центральной Европы. Сегодня она частично «работает» в тех странах европейской цивилизации, главным образом, с протестанскими традициями, где в основе морали и поведения человека лежат принципы индивидуализма и личного преуспевания, где индивидуальные ценности имеют приоритет над общественными, национальными и государственными.

    К народам же иной цивилизации (китайской, японской, арабской), к иным, чем западная социально-экономическим и политическим системам – либеральная концепция прав человека, как и сама Всеобщая декларация прав человека, не применима. Даже в странах с культурой (цивилизацией) сравнительно близкой к западно-европейской, как например,  восточно-славянская, место политических и гражданских прав в общей «иерархии» ценостей иные. И уж совершено абсурдно применять европейские правовые стандарты к общинно-племенным сообществам, где нет даже такого понятия, как права человека.

     Короче говоря, «измерять» положение с правами человека «единым аршином», Всеобщей декларацией прав человека, в странах с различной системой ценности — просто не имеет никакого смысла…. Кроме, разумеется, одного — использовать различие в состоянии прав человека, как повод для вмешательства одних государств во внутренние дела других.

     В отличие от идеалистов-правозащитников, будь-то космополиты или «патриоты», западные политики видят в т.н. «гуманитарных интервенциях» не акцию для предотвращения геноцида и этнических чисток, а эффективный метод достижения своих геополитических целей. Это было убедительно продемонстрировано США и странами НАТО – сначала расчленением Югославии на несколько формально независимых моноэтнических государств, а затем оккупацией Косово. А совсем недавно – военной агрессией против Соединенных Штатов и Великобритании против суверенной Республики Ирак и ее последующей оккупацией.

     Как большевики полагали, что «пролетариат не имеет национальности», так и правозащитники в наше время считают, что права человека не имеют «национальности»: «…права человека в современном мире не могут быть внутренним делом какого бы то ни было государства…» (Л.М. Алексеева «Права и свободы человека в России: анализ-дискуссия»).

     Это означает, что нарушение прав человека в любой стране имеет «законное» (а для некоторых либералов и прирожденное) право быть делом всех стран земного шара. А значит и делом любого государства. Ну, хорошо, если это государство «передовое», как, скажем, США или Люксембург. Тогда оно «имеет право» вмешиваться и указывать «государству-нарушителю», как ему подобает себя вести в отношении его собственных граждан. Ну, а если правительство «непередовой» страны, например, Китая, потребует от США отменить «Патриотический акт», позволяющий прослушивание телефонных разговоров и задерживание подозреваемого на неопределенное время? Или Иран объявит США «гуманитарный джихад» за варварский обычай заковывать в цепи преступников?

     Иронизировать на эту тему можно бесконечно, благо поводов масса. Но почему никому из российских правозащитников в голову не прийдет спросить, а на каком таком «прирожденном основании», по какому «праву», правительство США  вмешивается во внутренние дела России, требуя от нее прекратить военные действия по ликвидации чеченских сепаратистов, совершающих диверсии, убивающих сотрудников гражданской администрации Чечни?

  …Любой правозащитник, будь-то С.А. Ковалев или Л.А. Пономарев, как гражданин Российской Федерации, имеет право полагать и думать, все что угодно, Этого «права» его не лишали даже в «брежневские времена». Но в «брежневские времена» у правозащитников, как и у всех советских граждан, не было реального права и реальной  возможности выразить свою точку зрения через отечественные средства массовой информации. Именно за реальную возможность выражать свое мнение, за реальное, а не декларированное право на свободу слова, и боролись правозащитники, в том числе и сам С.А. Ковалев. И именно из-за отсутствия реальной возможности выразить свое мнение в oтечественных средствах массовой информации, донести его до народа, были вынуждены правозащитники обращаться к «услугам» зарубежных СМИ.

     Сегодня эта реальная возможность и это реальное право есть в России.     Посылая же свои «свидетельства» в зарубежные и международные организации, обращаясь с заявлениями в Совет Европы с требованиями «наказать» Россию за ее «плохое поведение» в Чечне, исключить из ПАСЕ (С.А. Ковалев); выступая в подкомитете Конгресса США о ситуации в Чечне и «состоянии со свободой слова в России» (Е.Г. Боннер, Л.А. Пономарев), публикуя открытое письмо Президенту США с предложением объявить Россию террористическим государством (Е.Г. Боннер, В.К. Буковский) — правозащитники ставят себя ВНЕ российских высших и легитимных государственных институтов – Думы, Правительства, Верховного Суда. Иными словами, они ставят себя ВНЕ российской нации и тем самым ведут себя не как граждане Российской федерации, а как граждане некоего всемирного наднационального сверхгосударства.

     В своих статьях, выступлениях и интервью Л.М. Алексеева, А.Ю. Даниэль, Е.Г. Боннер, С.А. Ковалев, А.П. Подрабинек, А.Ю. Блинушов, В.И. Новодворская, К.Н. Боровой, Л.А. Пономарев, И.Е. Ихлов, Д. Бродский, Н.Храмов настаивают на приоритете прав человека над государственным суверенитетом. В интервью радио Свобода (1998 год) Е.Г. Боннер и С.А. Ковалев выражали желательность создания постоянно действующего международного механизма по принуждению «провинившихся» стран к выполнению обязанностей по соблюдению прав человека. И даже после того, как НАТО-вский «Трибунал» снял с С. Милошевича обвинение в геноциде косовских албанцев, С.А. Ковалев продолжает твердить о якобы начатом Милошевичем «геноциде» и оправдывает «гуманитарную интервенцию» НАТО в Югославии. А недавно, в беседе с редакцией журнала «Новое Время», С.А. Ковалев выразил надежду, что в будущем будет сформирован  всемирный над-национальный трибунал «на личной основе», имеющий абсолютное право определять, кого «наказывать» за нарушения прав человека. («Новое Время», # 18-19, 2003)

     А вот как видит ситуацию доктор политологических наук, правозащитнца И.Н. Куклина: «Правозащитные организации обязаны смелее выходить на транснациональный уровень, завершить процесс отделения правозащитного сознания от власти» («Правозащитник», #1, 2000).

    Таким образом, вместо марксистского базисного тезиса борьбы классов, либералы и правозащитники положили в основу развития современного общества тезис борьбы за права человека. И так же как коммунисты начала и середины ХХ века ставили «пролетарскую солидарность» выше национальных интересов страны, так и сегодня российские правозащитники и либералы ставят индивидуальные (гражданские, политические) права человека выше национального суверенитета государства. Яркий пример – позиция, занятая в 1996 году российскими правозащитниками и значительной частью либеральной интеллигенции, требовавшими независимости «Ичкерии», дабы прекратить войну в Чечне и остановить нарушеиия прав человека, в том числе и гибель людей с обоих сторон конфликта. Позицию фактической поддержки чеченских сепаратистов приняло большинство правозащитников и во 2-ю Чеченскую войну 1999-2001 г.г., мотивируя это тем, что «право на жизнь выше национального суверенитета» России (С. А. Ковалев, Е.Г. Боннер, А.П. Подрабинек, Л.А. Пономарев, А.Ю. Блинушов, В.К. Буковский, В.И. Новодворская, Ю.В. Самодуров, Н. Храмов, В.В. Постников).

   В процессе репрессий у правозащитников выработалась устойчивая враждебность к советскому государству, к его институтам, особенно к КГБ. Смена политического режима на рубеже 80-90-х годов и «личное» участие Б.Н. Ельцина в «демдвижении», понизили градус враждебности к государственной власти. Однако, принципиально негативное отношение к государственной власти остается у правозащитников до сих пор. В этой связи я хочу процитировать одного из ведущих правозащитников на Украине, Евгения Захарова:

     «Говоря о взаимодействии правозащитных организаций с властью, необходимо иметь в виду объективно обусловленный антагонизм между гражданским обществом и государством. Любое государство (в том числе и в цивилизованных странах), исходя из приоритетов стабильности и порядка, стремится расширить сферу своего влияния, увеличить зоны регулирования и регламентирования жизни людей, уменьшая свободу выбора. Такова природа государства» (Карта, #19-20, 1998 г.).

     И так думает значительная, если не подавляющая часть российских правозащитников. Миф о государстве, как об «антагонисте» гражданскому обществу — имеет мало общего даже с классическим марксизмом. Этот миф — основа идеологии анархизма, а также ленинизма в период написания книги «Государство и революция» (1917 год). В нем также можно узреть и традиционное для либералов сведение роли государства к сборщику налогов и полицейскому. В любом случае, этот миф придает деятельности правозащитников особую  значимость, помещает их на «передовую линию» противостояния «государству-антагонисту».

     Читаем Захарова дальше. «Этой экспансии государства противостоит гражданское общество — совокупность всех негосударственных структур, самоосознающая себя, структурированная часть народа».

    А чего стоят вот такое «понимание» взаимоотношений государства, человека и…народа: «При тоталитарном строе личность остается один на один с надличными силами, как бы они ни назывались: «партия», «государство», «народ». (А.Ю. Даниэль, интервью газете «Известия», 2002 г.). Даже такой склонный к сотрудничеству с российским правительством правозащитник, как председатель Московской Хельсинкской группы Л.М. Алексеева считает государство основным источником нарушений прав человека в обществе.

    Действительно, если считать гражданские свободы  — «свободу слова и самовыражения» — ОСНОВНЫМИ ценностями человека, то тогда государство – действительно «основной» нарушитель прав этоих свобод, поскольку ИНЫХ нарушителей ПРАВА на свободу слова, кроме государства, в природе нет. Но если принять, вслед за всеми вменяемыми людьми, что основные и фундаментальные права человека  – это право на жизнь и на безопасность, то тогда государство является ОСНОВНЫМ гарантом и защитником этих прав. И именно, российское государство обязано защищать гражданина России от террористических актов, бандитизма, и вооруженного нападения, даже если придется при этом «нарушить» менее основные права человека, вроде права на «свободное получение и распространение информации», или права на свободу слова и печати.

    Совсем иные стандарты и «приоритеты» в области прав человека прилагают российские правозащитники к т.н. демократическим странам, в первую очередь, к  США и Израилю. Достаточно прочитать заявления и статьи «атлантистов» Е.Г. Боннер, А.П. Подрабинека, В.К. Буковского, В.И.Новодворскую, Н. Храмова, где их авторы не только оправдывают, но и поддерживают нарушения гражданских и политических прав жителей этих стран. Они предпочитают «не замечать» систематические задержания американской полицией на неопределенный срок лиц арабского происхождения. Молчать о законе, принятом Конгрессом США в рамках «Патриотического Декрета» (Patriotic Act), позволяющем н только прослушивать телефонные разговоры, но заключать под стражу без предъявления обвинения любого лица, подозреваемого в террористической деятельности. И уж совсем возмутительным и позорным является ПОЛНОЕ молчание российских правозащитников, как «атлантистов», так и «космополитов», о политике апартеида, проводимой правительствами про-американских государств в отношении «ненадежных» этнических меньшинств — арабов в Израиле и русских в Эстонии и Латвии.

     Короче, для российских правозащитников «приоритетность» основных прав человека «справедлива» лишь в отношении «недружественных» к США и Израилю государств – России, Беларуси, Сербии, Китая, Ирана, Кубы, Сев. Кореи, Ливии, Сирии, Венесуэлы. Показательно, что резкость «критики» российскими правозащитниками нарушений прав человека в этих странах обратно пропорциональна степени их «близости» к США и Израилю. Стоило слегка «заартачиться» правительствам некоторых европейских стран (Франции, Германии, Бельгии) и встать в оппозицию американской империалистической политике (война в Ираке), как тут же российские либералы и правозащитники заговорили о «националистической опасности» во Франции и, конечно же, о «поднимающем в Европе голову антисемитизме».

    С приходом в России к власти «бывшего гебиста» В.В. Путина, враждебность правозащитников к российскому государству резко возросла и переросла в нескрываемую ненависть. Во всех правозащитных печатных и интернетовских изданиях «клеймят» российское государство — душителя свободы прессы, телевидения и т.д. Правозащитник Л.А. Пономарев утверждает: «Страна сейчас гигантскими шагами идет… к фашизации» (Интервью радио «Эхо Москвы», 26 сентября 2003 г.).

    Отрицательно относятся правозащитники и к внешнеполитической деятельности В.В. Путина, усматривая в ней попытку «возрождения Российской империи». Вот что пишет С.А. Ковалев: «Монополярность, которой нас пугают, не так страшна… надо ставить ей границы и не терять достоинства. Я думаю, что это абсолютно возможно, при том что в мире есть одна сверхдержава. Но, кстати сказать, подрастают другие. Слава богу, не Россия» («Новое Время», # 18-19, 2003 г.). То есть, если «другие» страны, скажем, Китай, Индия, Бразилия — станут сверхдержавами, то это ничего… Лишь бы не Россия!… И это говорит член Государственной Думы Российской Федерации!

В своих статьях, в выступлениях на радио и на научных конференциях правозащитники-«космополиты» нередко заявляют, что они за «сильное государство» в России (А.Ю. Даниэль, Л.М. Алексеева, С.А. Ковалев). Однако их конкретные действия свидетельствуют об обратном. Лакмусовой бумажкой, «проявляющей» взгляды правозащитников на роль и место государства в Российской Федерации, может служить их оценка «противоборства» государства с  т.н. «олигархами». Напомним, что большинство правозащитников поддержало военный антиконституционный переворот, совершенный Б.Н. Ельциным в октябре 1993 года. Переворот, расчистивший дорогу криминальной приватизации российской экономики и формированию олигархических групп, неподконтрольных государству и обществу.

    О том, что отношение правозащитников к «приватизации» и к олигархам не претерпело с тех пор существенных изменений, свидетельствует «Открытое письмо» от 22 июля 2003 года, подписанное группой либеральных деятелей, среди которых и известные правозащитники — Л.М. Алексеева, В.Ф. Абрамкин, С.Н. Ганушкина, В.М. Гефтер, Л.И. Графова, Г.И. Гришина, Ю. Джибладзе. Авторы письма расценивает робкие и запоздалые попытки властей пересмотреть некоторые результаты воровской «прихватизации» середины 90-х годов, как «натягивание смирительной рубахи псевдоправосудия на самую продвинутую, социально ответственную нефтяную компанию». Речь идет об аресте летом 2003 года одного из руководителей компании ЮКОС миллиардера П. Лебедева и руководителя службы безопасности ЮКОСа, бывшего сотрудника КГБ А. Пичугина.

    Не прошло и трех месяцев, как в начале октября 2003 года правозащитники Л.М. Алексеева, Л.А. Пономарев, А.В. Бабушкин направили письмо на конференцию ОБСЕ по «вопросам человеческого измерения» с просьбой «рассмотреть вопрос о создании специальной комиссии ОБСЕ по ситуации с правами человека в России». В нем авторы письма утверждают, что сегодня «за все годы, прошедшие с начала демократических преобразований в России угроза правам человека как никогда велика». Откуда такая несвойственная рассудительным Алексеевой и Бабушкину категоричность? А дело в том, что возникла угроза «праву на собственность» человека, взявшегося финансировать российских либералов и в том числе, правозащитников . И этим «человеком» является миллиардер и «социал-дарвинист» М.Б. Ходорковский, которому принадлежать ставшие теперь «хрестоматийными» слова: «Выживание каждого есть личное дело каждого». А в конце письма рисуется жуткая фантасмогорическая картина: «Есть все основания полагать, что «прокурорская» атака на крупный капитал, безусловно, будет повторена и умножена (! – О.П.) на иных уровнях, вплоть до самого малого бизнеса, до каждого (! – О.П) гражданина страны, если его интересы пересекутся с интересами беззастенчивого силовика».

    В интервью радио «Эхо Москвы» правозащитник В.Ф. Абрамкин фактически защищает олигархов, что мол «надо бороться не с человеком, а с грехом». То есть, бороться с воровством без того, чтобы воров наказывать. Дальше – больше. Абрамкин считает, что олигархи и не виноваты в том, то грабили страну и народ, поскольку «государство не смогло обеспечить нормальные условия приватизации. Это не они виноваты, причиной тому та политика, которая проводилась». А чтобы было понятно, кого надо бояться, Абрамкин заключает: «Для вот такого государства, которое не может решать реальные социальные проблемы, крайне опасен сильный конкурент, противник (разрядка моя — О.П.), и они начинают его делать слабым. Чем он сильнее, чем он независимее, тем он больше вызывает раздражение, вот это страшно».

    Нетрудно видеть, что правозащитники не только явно симпатизируют «конкурентам» государства — олигархам, но и предпочитают иметь в России слабое государство и «сильных» олигархов. Причин для этого, по крайней мере, три.

    Во-первых, российские олигархи-миллиардеры — Б. Березовский, В. Гусинский, М. Фридман, М. Ходорковский, Р. Абрамович, В. Вексельберг, Л. Невзлин, О. Дерипаска — из той же «социальной» группы, что и западные доноры и спонсоры российских правозащитников – Джордж Сорос («Open Society Institute), Роберт Бернштейн (Human Rights Watch), Сюзан Берресфорд (Ford Foundation), Карл Гершман (National Endowment for Democracy), Джонатан Фантон (Human Rights Watch и MacArthur Foundation). Поэтому, защищая отечественных миллиардеров, российские правозащитники демонстрируют лояльность своим  американским и европейским донорам и спонсорам.

    Во-вторых. Сегодня в России освободившиеся «места» в олигархической иерархии, занимаемые прежде Б.А. Березовским и В.А. Гусинским, пытается занять М.Б. Ходорковский. Его цель – проста и прозрачна: никем и ничем не ограниченный «либеральный» капитализм: «…нам не нужен протекционизм… Нам нужна свобода торговли, нам нужна свобода передвижения людей, технологий и капитала…» (Выступление на Международной конференции Института прикладных международных исследований, 11-12 апреля 2003 г.).

    Именно М.Б. Ходорковский создал и финансирует либеральную ассоциацию «Открытая Россия», которая приглашает на свои «Круглые столы» ведущих деятелей правозащитных организаций: А.Ф. Абрамкина, Л.М. Алексееву, А.Ю. Даниэля, Г.М. Резника, Ю.М. Рыбакова, А.К. Симонова. За этим «столом» обсуждаются вопросы, связанные с «наступлением» властей на крупный капитал и как «не допустить того, чтобы результаты приватизации были поставлены под сомнение, а законодательство — изменено» (Ксения Юдаева, член научного совета Московского центра Карнеги, «Легитимность приватизации и доверие в обществе»,  14 октября 2003 г.).

     Третья причина откровенно высказана в том же интервью «Эху Москвы» профессором А. Кара-Мурзой: «Вот заканчивается через полгода возможность… подвергнуть ревизии результаты приватизации, через полгода люди то, что они сейчас имеют, они будут иметь легитимно, квартиры, участки, у кого-то получились большие куски собственности, кто-то стал более свободным, у нас у всех появились какие-то качества  (? – О.П.) свободного человека. Вот это хотят забрать, а люди, которые подписали письмо, не хотят, чтобы у нас (! – О.П.) у всех это забирали». (Разрядка моя – О.П.)

    Вот так. Разве можно государству позволить «отобрать у нас» «легитимные куски собственности»!…Вот здесь и зарыта собака! Как взывал к участникам «Круглого Стола» депутат Гос.Думы от СПС Константин Ремчуков, «общая задача нашего государства и нашего бизнеса… пропаганда… представления о священной и неприкосновенной частной собственности»).  Как сообщил участникам «Круглого Стола» тот же Ремчуков, распространение этих представлений в США «не было спонтанным, естественным, это был результат огромной целенаправленной работы бизнеса, власти, церкви и «пишущего сословия», их консолидации… -  встречи, программы, проекты». Так что российское правозащитное и пишущее «сословие» прекрасно понимает, в каком направлении и как формировать общественное мнение, когда речь идет о деньгах…

    А возня вокруг «основных» прав человека — это всего лишь благовидная дымовая завеса, цель которой — придание правозащитникам имиджа «борцов». Имидж, привлекательный для молодежи, пока еще верящей в утопические либеральные «свободы» и демократию» и пока еще не испорченной стремлением к наживе и личному преуспеванию.

          В соответствии с российской либерально-демократической традицией, правозащитники рассматривали Российскую империю, как колониальную державу, как «тюрьму народов». Следуя этой же традиции и взглядам, преобладающим в западной историографии ХХ века, они полагали и Советский Союз колониальной «коммунистической» империей, наследником Романовской Империи. И так же, как в «царское время», национальные меньшинства в СССР тоже якобы подвергались двойному гнету — «коммунистическому-тоталитарному» (вместо «классового») и национальному. По этой же причине либералы и правозащитники называли сепаратистские течения и группы в союзных и автономных республиках Советском Союзе «национально-освободительными движениями». В то же время, русскому национальному движению правозащитники отказывали (и до сих пор отказывают) в праве считаться национально — освободительным и заклеймили его как националистическое и великодержавное.

     Поэтому, когда во второй половине 80-х годов в союзных и автономных республиках возникли движения за культурно-экономическую автономию, а затем и за политическую независимость, то большинство российских правозащитников и «демократов», группировавшихся вокруг «Межрегиональной группы», поддержали эти движения. Практически любые акции сепаратистских «Народных Фронтов» находили поддержку у «перестройщиков» — будь-то в Тбилиси в апреле 1989 года, или в Вильнюсе в январе 1990 года. Сегодня не все, возможно, помнят, что неутомимый «борец за права человека» и «свободу слова» в России, В.И. Новодворская была советником у президента Грузии З. Гамсахурдиа и президента чеченской Ичкерии Д. Дудаева, чья «приверженность» к демократии и правам человека хорошо известна. Напротив, организации, боровшиеся за сохранение Советского Союза, третировались «демократами» и правозащитниками, как имперские и прокоммунистические.
Я полагаю, что именно сотрудничество с «национально-освободительными», по терминологии правозащитников и «демократов» движениями, сыграло свою роковую роль в том, что принцип «права человека» стал у правозащитников подменяться принципом «права этнической группы». (Критика «права этнической группы» и концепции «национально-освободительных» движений дана в статье политолога А.А. Попова, опубликованной в журнале Дружба народов, # 8, 2000 г.).

     Это «сотрудничество» естественным образом вытекало из «колониальной» модели СССР и Югославии, разделяемой многими российскими (и западными) правозащитниками и «либералами». В правозащитном аспекте этот «национально-освободительный» подход выливался в подмену принципа «права человека» принципом «права этнической группы». Примеры хорошо всем известны — фактическая поддержка западными и некоторыми российскими правозащитными организациями сепаратистских движений, руководимых криминальными организациями в Югославии (Косово) и России (Чечня).

     Следованием принципу «прав этнической группы» объясняется и фактическое игнорирование российскими правозащитниками зверств, чинимых чеченскими и албанскими террористами в отношении русских и сербов, в то время как любые нарушения (в том числе и сфабрикованные) прав человека, совершенные русской и сербской стороной, предавались правозащитниками немедленной гласности и осуждению.
Характерно, что у правозащитников «этнической группой», имеющей «особые»  права, всегда оказывалась т.н. «титульная нация», именем которой называлась союзная  или автономная республика, якобы подвергавшаяся «двойному гнету» в советское время. Русское же население республик, которое в своем большинстве не разделяло стремления элиты «коренного» населения к выходу из СССР, рассматривалось «демократами» и правозащитниками, не только как «некоренное», но и как реакционная сила и социальная база российских «имперских» сил. Даже сегодня, когда во многих «национальных» республиках РФ «титульные нации» имеют больше экономических, гражданских и культурных прав, чем русские, правозащитница Л.М. Алексеева утверждает абсолютно противоположное: «Именно потому, что русский народ у нас доминирует, остальные народы, когда в паспорте стоит «не русский», оказываются практически имеющими меньшие права, чем коренная национальность» (Радио «Эхо Москвы», 14 мая 2002 года).

    Любые же попытки поднять вопрос о причинах неравных социальных и экономических условий, а следовательно и неравных возможностях, в которых находятся русские по сравнению, скажем, с евреями, вызывает буквально истерию со стороны правозащитников и обвинения в «антисемитизме». Выступая в дискуссии по радио «Эхо Москвы» коммунист В.П. Анпилов заметил, что на факультете журналистики МГУ около 70% евреев, в то время как общая численность евреев в России не превышает 2%. Участвовавшая в дискуссии правозащитница Л.М. Алексеева ничего не нашла другого, как обвинить В.Н. Анпилова в антисемитизме: «Как Вам не стыдно!.. Дальше — «бей жидов, спасай Россию»?… А стерилизацию не надо проводить, чтобы по национальному?…»  (Дискуссия на радио «Эхо Москвы, 14 мая, 2002 г).

     Из всего вышенаписанного становится понятным, почему отношение правозащитников к нарушениям прав русских как в Российской Федерации, так и в ближнем зарубежье еще менее «заинтересованное», чем к убийствам и этническим чисткам русских в Дудаевской и Масхадовско-Басаевской Чечне. «Это ваше внутреннее дело» — эти слова, сказанные С.А. Ковалевым ходокам из Чечни, пришедшим в 1993 году к нему за помощью, были также сказаны со-председателю Латвийского комитета по правам человека, профессору Т.А. Жданок, когда та обратилась с аналогичной просьбой к российским правозащитникам.

      Все, что написано в этой статье относится, главным образом, к «космополитам» и «американистам», то есть, к тем правозащитникам, кто считает себя скорее членами «мирового правозащитного сообщества», нежели гражданами Российской Федерации. Именно этот тип российского правозащитника мечтает о «мировом» правительстве и о гуманитарных интервенциях, требует вмешательства «демократических» государств и международных организаций во внутренние дела «недемократических» стран. Для него такие понятия, как Отечество, национальные интересы, территориальная целостность, патриотический долг, национальное достоинство – атрибуты «великодержавной» и «националистической» идеологии. В идеологической, информационной, и психологической войне, которую ведет против России американский истеблишмент, как «либеральный», так и «консервативный», про-западное российское правозащитное сообщество выполняет ту же деструктивную и антигосударственную роль, что их сербские коллеги-единомышленники на рубеже ХХ и ХХI веков.

     Пока что про-западные правозащитники не имеют серьезной поддержки в России; их «база», как и их «референтные группы» находятся за пределами России – в США, Западной Европе. Именно оттуда получают они моральную, политическую, информационную и финансовую поддержку, без которой они бы давно прекратили свою деятельность. Не все российские правозащитники разделяют взгляды и установки своих про-западных и, тем более, про-американских, про-атлантистских коллег. Однако, их отрицательный имидж «агентов глобализма» (А.С. Панарин, «Агенты Глобализма», журнал «Москва» # 1- 11, 2000 г.), отталкивает многих от правозащитной деятельности, дискредитирует саму идею защиты прав человека. После проведения Гражданского Форума была надежда, что анти-государственная политическая и публицистическая деятельность про-западных правозащитников сойдет на-нет, и они перейдут на патриотические позиции…. К сожалению, этого пока не произошло…

   …Я полагаю, что до тех пор пока правозащитники не откажутся от своей антигосударственной, «космополитической» и про-американской идеологии, они всегда будут сползать к деструктивным и анти-русским позициям. В лучшем случае, они останутся маргинальнами группами, в худшем – выполнят роль идеологической 5-й колонны американского Нового Мирового Порядка.