Купить этот сайт

ПОНЯТИЕ «АНТРОПОЛОГИЯ» В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ

.

Пичугина В.К.

Аспирант, Волгоградский государственный педагогический университет

На современном этапе тенденция гуманитаризации российского образования, закрепленная в последних нормативных документах, понимается как необходимость дальнейшей разработки антропологических основ педагогики. Современная педагогическая мысль, убедившись в условности возрастных и временных рамок образовательного процесса, переключилась с педоцентризма на антропоцентризм. Вместе с тем, обращение к проблемам человека и его внутреннему миру, требующее глубокого научного знания о нем, привело к изменению в структуре естественных и гуманитарных дисциплин. Рост числа исследований, находящихся на стыке нескольких антропологических наук, стал катализатором создания единого антропологического пространства. Его необходимость обусловлена тем, что переместив человека в центр современной науки, можно преодолеть проблему разобщенности антропологических наук при их очевидном предметном единстве.

В результате усиления интеграционных процессов возник ряд новых антропологических дисциплин, одной из которых стала педагогическая антропология. Ее появление в структуре педагогики обусловлено тем, что в современном обществе человек должен быть активным, творческим, оптимистичным, ответственным за себя и результаты своей деятельности. Задача современного воспитания заключается не только в сохранении целостного взгляда на человека, но и в создании условий для полного раскрытия через собственную противоречивость. В данной связи особый интерес и значимость представляет обращение к различным трактовкам понятия «антропология», анализ которых позволит через определение структуры антропологии установить место педагогической антропологии в современном научном знании.

Анализ трактовок термина «антропология» в России показал, что сравнительно рано в произведениях русских мыслителей укоренилось двойственное понимание антропологии: с одной стороны, как науке о душе, а с другой — о телесности. Одно из первых определений антропологии, закрепившее данное двойственное понимание, дает «Толковый словарь живого великорусского языка» В. Даля (1880 г.): «Антропология — греческая наука о человеке; учение о человеке, как о животном и о духе; по плоти человека, это анатомия и физиология; по духу его, психология, наука о теле и о духе, душе» [6, 18].

По определенным идеологическим причинам с середины ХХ в. «душа» стала запретным словом в гуманитарных науках, и антропология сосредоточилась на изучении вариаций физического типа человека во времени и в пространстве. Словари и учебные пособия советского периода приравнивали антропологию к естественной истории человека, которая посвящена изучению наружных признаков и отличий различных человеческих племен и рас, доисторического человека и остатков его культуры [3, 107; 11, 66]. Большинство ученых были убеждены, что антропология представляет собой отрасль естествознания (В.В. Бунак, М.Г. Левин, М.Ф. Нестурх, Я.Я. Рогинский и др.), не обращая внимание на то, что «тип естественнонаучного антропологического учения, которое видит в человеке продукт эволюции животного мира» Н.А. Бердяев считал самым несостоятельным [1, 57], а Ф. Энгельс считал антропологию наукой, опосредствующей «переход от морфологии и физиологии человека и его рас к истории» [13, 158].

Большинство словарей и учебных пособий постсоветского периода, несмотря на значительное расширение предметного поля антропологии, как бы по инерции, трактовали ее в рамках естественной истории человека [9, 26;

7, 24; 12, 3]. Однако единичные случаи понимания антропологии как науки, изучающая не только физическую, но и психическую организацию человека, в конечном итоге переместили антропологию из сферы естественных в сферу гуманитарных наук [2, 87; 5, 5; 10, 10]. Более того, в учебном пособии «Педагогическая антропология» Г.М. Коджаспировой и в «Большом психологическом словаре» зафиксировано, что антропология может представлять собой либо комплекс наук о человеке, либо отдельную науку о нем [4, 598; 8, 280].

Таким образом, дефинитивный анализ показал, что понятие «антропология» было подвергнуто серьезному научному анализу и имеет множество трактовок, которые существенно повлияли на структуру антропологии и понимание места педагогической антропологии в системе научного знания. На сегодняшний день антропология рассматривается как самостоятельная наука (моноантропологический подход) или как комплекс наук о человеке (полиантропологический подход). Сторонники моноантропологического подхода (Б.М. Бим-Бад, В.В. Бочаров, В.В.Кузин, Б.А. Никитюк и др.) считают педагогическую антропологию одним из нескольких десятков разделов единой науки антропологии наряду с психологической, философской, физической и другими антропологиями. Сторонники полиантропологического подхода (И.А. Старцев, Г.М. Коджаспирова) включают педагогику в комплекс антропологических наук и рассматривают педагогическую антропологию как необходимый элемент ее структуры. Философская, биологическая, психологическая и религиозная и другие антропологии находятся в структуре соответствующих антропологических наук: философии, биологии, психологии, теологии и т.д. На наш взгляд, рассмотрение антропологии в педагогическом контексте способствует дальнейшему уточнению термина «антропология», а также развитию полиантропологического похода, который не только ограждает

антропологию от превращения в меганауку современности, но и

способствует созданию единого антропологического пространства.

Литература

  1. Бердяев Н.А. О назначении человека. — М.: Республика, 1993. — 383 с.
  2. Большая Российская энциклопедия: в 30 т./ отв. ред. С.Л. Кравец. — М.: Большая Российская энциклопедия, 2005. -Т.2. — 766 с.
  3. Большая Советская Энциклопедия: в 30 т. / гл. ред. А.М. Прохоров. — М.: Советская энциклопедия, 1970. — Т.2. -632 с.
  4. Большой психологический словарь/ под ред. Б.Г. Мещерякова, В.П. Зинченко. — СПб.: Прайм-Еврознак, 2006. — 672 с.
  5. Бочаров В.В. Антропология возраста: учеб. пособие. — СПб.: Издательство С.-Петербургского университета, 2001. -196с.
  6. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т.1. — М.: Русский язык, 1978.
  7. Естествознание: Энциклопедический словарь / сост.: В.Д. Шолле. — М.: Большая Российская Энциклопедия, 2003. -543 с.
  8. Коджаспирова Г.М. Педагогическая антропология: учеб. пособие. — М.: Гардарики, 2005. -287 с.
  9. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80000 слов и фразеологических выражений. — М.: Азбуковник, 1999. — 944 с.
  10. Словарь философских терминов / науч. ред. В.Г.Кузнецова. — М.: ИНФРА, 2004. -731 с.
  11. Советский энциклопедический словарь / пред. научно-ред. совета А.М. Прохоров. — М.: Советская Энциклопедия, 1981. -1600с.
  12. Хомутов А.Е., Кульба С.Н. Антропология: учеб. пособие. — Ростов н/ Д: Феникс, 2006. -384 с.

13. Энгельс Ф. Диалектика природы. — М.: Издательство политической литературы, 1987. — 349с.

СТАНОВЛЕНИЕ РОССИЙСКОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

С.А. Егоров, ГА. Мельников

Возраст русского предпринимательства давно перевалил за 1000 лет. Его юбилей можно было отмечать с тысячелетием России. Опира­ясь на предпринимательство и частную инициативу, русское государ­ство сумело освоить безбрежные просторы нашей страны. Политиче­ское освоение гигантских территорий шло параллельно с их экономи­ческим освоением русскими предпринимателями.

Уже в 80-х гг. XV в. начался интенсивный процесс объединения русских земель, Московское царство стало возрождаться в качестве крупнейшей европейской державы, важнейшим фактором развития его экономики становилась торговля. Внешние коммерческие отношения Великого Новгорода, Пскова, Твери, других городов теперь стали осу­ществляться московским правительством. К столице сходились шесть торговых путей: беломорский, балтийский, литовский, степной, по­волжский и сибирский.

Москве принадлежала первая роль в русской торговле: являлась распределительным центром по снабжению регионов страны отечест­венными и иностранными товарами, ее монопольное положение в про­цессе складывающегося всероссийского рынка, экономической консо­лидации государства. «Сам царь, — как выразился один англичанин,— был первый купец в России». В столице была сосредоточена купече­ская элита Русского государства.

Одним из источников накопления купеческого капитала была сис­тема откупов, когда правительство предоставляло богатым купцам пра­во на продажу соли, вина и других, важных для казны товаров. В об­становке расширяющегося внутреннего рынка, когда появилась объек­тивная потребность в установлении постоянной связи между москов­ским рынком и периферийными ярмарками, местной торговлей, ини­циативу по ее осуществлению взяли на себя купцы, занимавшиеся отъ­езжим торгом для перепродажи — прасолы. Они продавали и закупали товары в разных местностях царства. При этом оптовая торговля в их операциях была главной, а розничная — лишь дополнительной. Инте­ресно, что в XVII веке термин «купец» обозначал не продавца, а поку­пателя, то есть человека, сделавшего покупку. Продавец товаров назы­вался «торговым человеком». В более полном смысле этого понятия купец определялся иначе — «купчина государев», что в равной степени относилось и к иностранным купцам («купчинам»). Более того, слово «купечество» в то время обозначало не купеческую корпорацию, а коммерческую деятельность. Еще с XV века прославились новгород­ские купцы Строгановы. Они одними из первых начали солеварное де­ло на Урале, торговали с народами Севера и Сибири. Иван Грозный дал в управление купцу Анике Строганову огромную территорию: Перм­скую землю по Каме до Урала. На деньги этого семейства позже был снаряжен отряд Ермака по освоению Сибири.

В сельском хозяйстве складывалась определенная региональная специализация и производство продукции на продажу. Возникли обще­российские ярмарки: Макарьевская (около Нижнего Новгорода), Свен- ская (около Брянска), Архангельская, Тихвинская, Ирбитская, Сольвы- чегодская. Особое место среди торговых центров занимал Великий Новгород, который славился торговлей еще в XI — XII веках.. В Сибирь везли главным образом предметы ремесленного производства. На вер- хотурский рынок привозили ткани, одежду, бакалейные товары, бума­гу. драгоценности и украшения из них, предметы домашнего обихода, металлы и т.д. Для Москвы Сибирь приобретала исключительное зна­чение из-за пушнины, важнейшей статьи экспорта молодого государст­ва. Путь до Тобольска был водным: через Москву, Оку, Волгу. Каму до Соликамска. Оттуда сухопутной дорогой до Верхотури. В Тобольск, на большой гостиный двор и стекалась меховая торговля.

Рост экономики страны увеличивал спрос на иностранные товары, что объективно направляло русское купечество на мировой торговый рынок. Отличительной чертой русской внешней торговли было негоци- анство — купцы продавали свои товары оптом, имея довольно крупные торговые дела. В XVI — XVII вв. Русское государство участвовало в за­падной торговле в весьма ограниченных масштабах из-за отсутствия выхода к Балтийскому морю, отсутствия собственного торгового фло­та, а также слабой товарности отечественной экономики. Важную роль в укреплении связей внутреннего рынка с зарубежными странами игра­ли ярмарки. Наиболее активной и мощной в этом плане была Архан­гельская ярмарка. Экспорт составляли: воск, мед, кожи, смола, сало, строевой лес, конский волос, икра. Наибольшее значение в русском экспорте имели меха (соболь, горностай, лисица), а также рыба север­ных рек (семга, палтус) и поташ. Импорт составляли: сукно, полотно, изделия обрабатывающей промышленности, металлы (золото и серебро привозились в слитках и в монете), изделия из стекла, вина, сахар, пря­ности и предметы роскоши. Важнейшими торговыми партнерами Рос­сии были Англия, Германия, Швеция, Италия, Китай.

РЕКЛАМА КАК СОСТАВЛЯЮЩАЯ БИЗНЕС-КУЛЬТУРЫ

И.Я. Демина

Иркутский государственный университет

С восемнадцатого-девятнадцатого веков слово «культура» употребляет­ся по отношению к людям: если человек отличался изяществом манер и на­читанностью, его считали «культурным». «Культурный» человек — аристо­крат, в. отличие от «некультурного’! простого. народа. Сегодня слово «культура» все еще часто ассоциируется с оперным театром, прекрасной ли­тературой, хорошим воспитанием.

Современное научное определение культуры символизирует убежде­ния, ценности и выразительные средства, которые являются общими для ка­кой-то группы; они служат для упорядочения опыта и регулирования поведе­ния членов этой группы. Верования и взгляды подгруппы часто называют субкультурой.

Усвоение культуры осуществляется с помощью научения. Человече­ское поведение обусловлено, с одной стороны, и в меньшей степени, прямым генетическим контролем; с другой стороны и в большей степени, культурой, т.е. научением поступать определенным образом в тех или иных ситуациях. Такое поведение, особенности которого усвоены всей группой, которое пере­дается от старших поколений потомкам или воспринимается от другой груп­пы, и называется культурой.

Одним из вопросов, задаваемых в студенческой аудитории, является вопрос — что такое реклама? Наука это или искусство? Думаю, следует отве­чать, что реклама — это очень сложное явление. Однозначного ответа дать не­возможно. Реклама — это и искусство, и наука, и бизнес. Кроме того, реклама — составляющая культуры общества и экономической системы, в которую она встроена.

Реклама — социально-экономический институт, необходимый и произ­водителям, и потребителям продукции. Существует два противоположных взгляда на нее: противников рекламы и защитников рекламы. Сегодня до­вольно часто можно услышать суждения о том, что реклама слишком навяз­чива, безвкусна, манипулирует вкусами потребителей, заставляет нас стано­виться потребителями товаров, потребность в которых сама и вызывает. Мы судим об экономической системе по ее способности удовлетворять наши по­требности. Довольно неприятно осознавать, что, если наши прихоти порож­даются частью этой самой системы (рекламой), то они ею же со знанием дела удовлетворяются. Если мы хотим иметь самую последнюю модель телевизо­ра со множеством функций только потому, что искушенное в своем деле рек­ламное агентство убедило каждого из нас в его необходимости, то трудно ра­доваться успехам этой экономики в обеспечении нас этими телевизорами.

С другой стороны, защитники рекламы утверждают, что существуют так называемые «фундаментальные» потребности (например, любовь к своим детям, безопасность семьи и дома), изменить которые никакой рекламе не под силу. А по отношению к другим товарам человек действует рационально, разумно: он способен сам решать, действительно ли так необходимы ему те предметы, которые рекламируются.

Думаю, в разных ситуациях бывают правы обе стороны. До сих пор идут споры о мотивации рекламы, и не всегда очевидно, что воздействие рекламы происходит на сознательном уровне. Американский автор Вэнс Паккард в своей книге «Тайные увещеватели» приводит множество примеров того, как рекламопроизводители воздействуют на потребителей на подсозна­тельном уровне. В этом случае бывает трудно сознательно оценить качество и необходимость того или иного товара.

Как бы то ни было, реклама — это институт, достаточно часто заставляющий нас поступать определенным образом, а значит — часть нашей куль­туры. По содержанию и форме рекламы в определенной степени можно су­дить об уровне культуры в данной стране в данное время. Так как реклама — это еще и бизнес, которым занимаются профессионалы, то, на мой взгляд, точнее говорить о рекламе как элементе бизнес-культуры. Интересный во­прос — отражает ли реклама уровень культуры общества или в какой-то мере определяет его? Более конкретный вопрос — Леня Голубков стал героем на­ции, и множество людей поступили так же, как он в рекламе МММ потому, что эти люди были копией Лени, или потребители стали похожими на него благодаря гениальной рекламе? Для ответа на этот вопрос можно попытаться привлечь теорию американского социолога Уильяма Филдинга Огборна. Его теория социального сдвига исходит из неравномерности изменения различ­ных аспектов культуры. Огборн выделял в культуре два аспекта: материаль­ный и нематериальный. Материальная культура включает все материальные предметы, изготовленные людьми, а также изобретения и технологические новшества. Думаю, сюда можно отнести и те глобальные перемены в техни­ческой, технологической и экономической среде, которые происходят сего­дня в нашей стране. Нематериальная культура, которую Огборн назвал адап­тивной, включает социальные институты, например, семью, церковь, школу, системы ценностей (законы, религия, обычаи, нравы и представления) и по­литические институты. Любая коммуникация, и реклама в том числе, думаю, служит связующим звеном между ними. Огборн полагал, что изменения в

одной части общественной системы требует соответствующего изменения других ее аспектов. Пока это не достигнуто, общество будет сталкиваться со многими проблемами.

Причинами культурного сдвига являются привычки и инерция, а также то обстоятельство, что общество состоит из групп, имеющих глубоко раз­личные интересы. Наше общество также состоит из групп. Группе потенци­альных потребителей противостоит нарождающаяся группа предпринимате­лей. Последние постарались убедить и убедили с помощью Лени Голубкова, что интересы потребителей рекламы совпадают с интересами рекламодате­лей (один из слоганов рекламной кампании МММ — «Мы сумели заработать деньги для себя, сумеем сделать это и для вас»). Потребители еще не расста­лись в то время с убеждением, что все напечатанное в газете или увиденное по телевизору -чистая правда (культурный лаг), и в самом деле разбогатеть можно быстро, без особых затрат и чудесным образом (еще один образчик такого рекламного «творчества» — «Мы тут сидим, а денежки идут»),- и легко * попались на удочку умного рекламодателя.

Общество наше изменяется огромными темпами. Прошло совсем не­много времени и, я думаю, культурный лаг сегодня уже практически преодо­лен. Происходит формирование нового, рыночного мышления. Наступил от­кат, маятник качнулся в другую сторону. Нередко можно слышать суждения о том, что СМИ наполнены ложью. Так что проблема убедить в чем-либо своего читателя, зрителя или слушателя сегодня более актуальна для журна­листа и рекламодателя, чем когда-либо. Думаю, было бы очень интересно нашим социальным психологам изучить отношение потребителей к продук­ции масс-медиа, а тем временем потребители рекламы сами вырабатывают иммунитет и противоядие против лжи в рекламе.

В этой ситуации для рекламодателей разумнее всего следовать, во- первых, Федеральному закону о рекламе и Международному кодексу рекла­мы, принятому Международной Торговой Палатой в Париже в 1987 г. В ча­стности, к нормам, принятым этим кодексом, относятся благопристойность, правдивость, честность. В нем предусмотрены отрицание свидетельств, яв­ляющихся сомнительными, очернение других фирм, профессий, товаров; за­щита прав личности и т.д. Разумеется, согласие с этим кодексом и принятие его в рекламной практике явилось бы доказательством того, что наши рекла­модатели движутся в русле мировой рекламной практики. В таком случае взаимодействие культуры нации, культуры бизнеса и культуры рекламы бы­ло бы благоприятным.

ТОЛЕРАНТНОСТЬ И ИНТОЛЕРАНТНОСТЬ В СОЦИАЛЬНОЙ РЕКЛАМЕ

Гуркина Л.П.

Аспирант, кафедра «Дизайн, Реклама и Технологии полиграфического производства» Омский Государственный Технический Университет

Толерантность, как гуманистическая нравственная ценность может развиваться самостоятельно под влиянием сформированного рекламой общего нравственного сознания или же формироваться социальной рекламой целенаправленно.

Социальная реклама может воздействовать на общество в данном аспекте по двум направлениям:

  • борьба с интолерантностью,
  • формирование толерантности.

Первое направление связано с существенным затруднением, так называемой проблемой меры толерантности. А. Морган в первой половине прошлого века сформулировал эту проблему следующим образом:

«Если толерантность толерантна к интолерантности, она боится быть уничтоженной, если она не толерантна к интолерантности, она уничтожает себя» [9].

Уважая право человека быть другим и иметь отличное от общепринятого мнение, и зная, что ксенофобы тоже люди, нужно ли признавать их право на интолерантность? А право на равнодушие к интолерантности? Здесь следует также различать интолерантность как явление, интолерантность как характеристику конкретной личности и проявления интолерантности. Закон уголовно наказуемыми признает проявления: насилие, открытые призывы к насилию, разжигание расовой и национальной розни. Запрещена дискриминация при приеме на работу, в рекламных обращениях и журналистских материалах и т.п.

Николсон Питер П. в статье «Толерантность как моральный идеал» пишет о том, что моральный идеал толерантности прежде всего предполагает: любой человек может быть морально ответственным и способным к толерантности. Следовательно, стремление к запрещению интолерантных мнений на том основании, что свобода их выражения будет способствовать их распространению и потому содействовать несправедливым институтам, обнаруживает низкое мнение о других членах общества.

Человек, не совершающий противоправных действий, но занимающий интолерантную позицию, также как и все имеет право на свое мнение. Но выражение этого мнения не должно принимать оскорбительную для других людей форму.

Если социальная реклама будет активно выступать против интолерантности и её проявлений, то личности интолерантные, почувствовав упрек, могут начать оправдывать свою позицию, укрепляясь в ней. В данном случае мягкая реклама рискует остаться незамеченной, неэффективной, а чрезмерно агрессивная может породить ответную агрессию и противоречит самой идее толерантности.

Следует, впрочем, отметить, что занимающий интолерантную позицию человек, отрицая свободу быть разными и иметь собственное мнение, также приходит к противоречию. Иначе говоря, он должен быть готовым отступиться от своих позиций, как только мнение, отличное от его собственного будет принято большинством. Все имеют равное право на толерантность: никто не может требовать ее для своих мнений и действий, по справедливости отрицая при этом ее распространение на прочих людей [10].

Это противоречие может стать удачной темой для рекламы против интолерантности, если будет подано в достаточно тактичной форме, не порождающей в ответ агрессию.

Те, кто стремится создать в обществе атмосферу толерантности, не должны использовать язык вражды и ненависти, пытаясь вступить в диалог с оппонентами. К сожалению, существует мало примеров убедительной риторики людей толерантных, а уход от дискуссии не способствует прозрению и примирению [4].

Таким образом, логичнее не столько собственно бороться с интолерантностью, сколько воспитывать толерантную личность: формировать толерантные ценности и привычки.

Темой обращений такой социальной рекламы могут быть:

  • дружба всех народов, единство человечества,
  • свобода от предрассудков,
  • индивидуальность личности, свобода быть другим,
  • разнообразие как залог развития и т.д.

Тема индивидуальности, например, весьма популярна в современной подростковой и молодежной среде. А поскольку нельзя стремиться к собственной индивидуальности и осуждать за это других, идея толерантности может быть понята и принята ими. В результате, говоря о позитивных ценностях, реклама с большей вероятностью окажет воздействие, так как у аудитории не будет необходимости оправдываться, возражать.

В заключение следует отметить, что к созданию любой социальной рекламы необходим разумный и тактичный подход. Существование проблемы меры толерантности не должно мешать появлению социальной рекламы, воспитывающей толерантную личность.