Купить этот сайт

Актуальное исследование проблем теории толкования права

.

Сравнительно недавно вышла в свет но­вая монография кандидата юридических на­ук доцента Иркутского юридического ин­ститута Российской правовой академии Ми­нюста России В.А. Петрушева, посвященная исследованию актуальных теоретических проблем толкования права.

Научныш интерес к теме толкования права, как известно, велик. Однако традици­онно на страницах юридической литературы преимущественно исследуются лишь отдель­ные, хотя и очень значимые, аспекты толко­вания права: официальное и неофициальное толкование, толкование органов конститу­ционного контроля и судебных органов, способы толкования и др. Обобщающие же фундаментальные труды по проблематике толкования права издаются редко. Между тем потребность в них очевидна. Отсутствие развитой современной общей теории толко­вания права затрудняет проведение специ­альных исследований в данной области, а также отрицательно сказывается на право- толковательной практике.

В монографии по-новому решается це­лый ряд проблем теории толкования права. Так, интересным представляется сформули­рованное автором определение понятия тол­кования права как вида правовой деятельно­сти, осуществляемой при реализации права, а также в ходе правотворчества, системати­зации нормативных правовых актов, науч­ном осмыслении и преподавании права, за­ключающейся в уяснении и разъяснении со­держания (смысла) правовыгх предписаний.

Убедительными являются суждения В.А. Петрушева о том, что толкование права как деятельность, направленная на познание норм права, должно, прежде всего, основы­ваться на принципах познавательной дея­тельности — объективности, всестороннос­ти и обоснованности, что, являясь одновре­менно правовой деятельностью, толкование права должно также опираться и на принцип законности, с которым тесно связан другой принцип — единообразия толкования. При этом отстаивается положение о презумпции правильности толкования, осуществленного уполномоченным на это государственным органом. Называемые в литературе в качест­ве принципов толкования права принципы справедливости, целесообразности и добро­совестности, по мнению автора, на самом деле принципами толкования права не явля­ются и к толкованию права неприменимы. Оно должно быть правильным, т. е. адекват­но отражающим содержание толкуемых пра­вовых предписаний. Поэтому делается вы­вод, что изменение содержания норм права в ходе их толкования недопустимо.

В монографии высказаны новые сужде­ния об объекте толкования права. Объектом толкования признаются правовые докумен­ты, содержащие нормы права. Выход интер­претатора в ходе толкования за пределы тек­стуальной формы права, сосредоточение его внимания на каких-либо иных элементах правовой действительности неизбежно ведет на практике, по убеждению автора, к его не­верной интерпретации.

Существенно дополнены научные зна­ния о субъектах официального толкования права. В частности, сформулировано поло­жение о недопустимости осуществления обязательного толкования права органами исполнительной власти, в том числе реко­мендательного характера. В качестве надле­жащих субъектов такого толкования названы судебные органы. Отстаивается позиция, что правоприменительное толкование имеет только казуальное значение.

Признана необоснованной точка зре­ния, что разъяснения Верховного Суда РФ по вопросам судебной практики имеют не обязательный, а рекомендательный харак­тер. В связи с этим вносится предложение об изложении ст. 126 Конституции РФ в но­вой редакции. Аналогичные изменения предлагается внести и в ст. 127 Конститу­ции РФ, закрепляющую полномочия Выс­шего Арбитражного Суда РФ.

В.А. Петрушев справедливо обращает внимание на то, что в юридической науке нет теоретически обоснованных представлений о системе способов толкования права. Не вы­работано критерия, по которому выстраива­лась бы эта система. Он считает, что сущест­вуют четыре аспекта толкования нормы пра­ва — исследование ее языковой (словесной) оболочки, логической структуры ее текста, анализ нормы в контексте системы права и в контексте истории ее установления, функци­
онирования, практики толкования и т. п. От­сюда и выделение им четырех способов тол­кования — грамматического, логического, систематического и исторического, которые охватывают собой и приемы, относимые в литературе к иным способам толкования.

В монографии в значительной степени восполняется имеющийся в науке пробел в исследовании стадий толкования права. Ста­дии толкования права — это, по мнению ав­тора, обособленные группы последовательно совершаемых правотолковательных дейст­вий, направленных на уяснение и разъясне­ние действительного содержания норм пра­ва. Выделяются стадии текстуального, систе­матического, исторического толкования пра­ва, а также стадии текстуального закрепле­ния результатов уяснения норм права и озна­комления с результатами толкования норм права других лиц. При этом утверждается, что стадии толкования права не могут быть отождествлены со способами толкования.

Весьма убедительным является суждение В.А. Петрушева о том, что неправильно сво­дить результаты толкования нормы права только к результатам, полученным в ходе ее толкования по объему, поскольку на самом деле к ним относятся все сведения о содер­жании нормы права, полученные по итогам ее уяснения.

Автор считает недопустимым наделение Конституционного Суда РФ, как предлага­ется в литературе, новым полномочием, обеспечивающим конституционный кон­троль постановлений пленумов Верховного и Высшего Арбитражного судов РФ.

В монографии подвергнуто сомнению суждение, что решения Конституционного Суда РФ о толковании Конституции обра­щены в будущее. В противовес ему высказы­вается суждение, что они имеют обратную силу, которая не может быть ограничена ка­кими-либо сроками.

Работа во многом имеет полемичный, постановочный характер. С рядом ее поло­жений можно не согласиться. Однако оче­видно то, что она заставляет иначе взглянуть на многие проблемы теории толкования права.

В заключение следует подчеркнуть, что монография В.А. Петрушева является нуж­ным и полезным трудом, который, несо­мненно, будет востребован как исследовате­лями в области права, так и практикующими юристами.

СОЦИАЛЬНО — ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЮРИСТА КАК ПЕРВОНАЧАЛЬНАЯ СТУПЕНЬ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ САМООПРЕДЕЛЕНИИ

Социально-психологический анализ профессиональной деятельности юриста является весьма актуальным и дает возможность определить ряд эта­пов, через которые происходит не только продвижение к цели установления истины, но и к самореализации личности юриста.

В отечественной психологии и юриспруденции определены основные структурные компоненты деятельности юриста, которые справедливо явля­ются ее научной основой. Это позволяет провести сравнительный анализ с целыо установления компетентности в особенностях выбранной профессии студентов юридических вузов.

Проведение опроса с целью изучения мотивов выбора профессии и определению осведомленности респондентов показало, что большинство оп­рошенных в деятельности юриста отмечают коммуникативный компонент, как включенность в сложные и многообразные отношения с людьми. Залогом успеха, по мнению студентов, являются знания психологии, невербальной коммуникации, средств психологического влияния, ораторских способно­стей, аргументации и аттракции.

Таким образом, отмечена сложность юридической работы, связанная с разного рода интеллектуальными задачами, требующими логики мышле­ния, внимательности, разносторонней образованности и , главное, знаний за­конодательства, процессуальных и правовых основ, а также дальнейшего са­мообразования и самосовершенствования.

Сложность юридической деятельности студенты видят в эмоциональ­ных нагрузках, стрессах, наличии конфликтных ситуаций, что требует «стальных нервов», самоконтроля, психического и физического здоровья, а также огромного терпения.

Студенты отмечают и престижные стороны юридической профессии, связанные с «чистой» работой консультирования и оформления договоров.

Все без исключения опрошенные видят профессию юриста как про­фессию морально-сильных людей, соблюдающих «кодекс чести и этики», что является непременным условием успеха и уважения со стороны общества.

Немногие отметили в выбранной профессии воспитательный компо­нент, как неотъемлемую работу с населением в формировании системы пра­вовых знаний, правовой убежденности и правового социально активное по­ведения.

Не был отмечен и такой структурный компонент юридической дея­тельности как организаторский (умение координировать, направлять участ­ников процесса, брать на себя роль лидера), поисковый (умение вычленять из окружающей среды криминалистически значимую информацию), власт­ные полномочия должностных лиц, которые нередко создают иллюзию об­винительной направленности, что требует особенно высокого правосознания и соблюдения норм морали и этики.

Таким образом, анализ результатов опроса студентов-юристов пока­зал, что у большинства из них наблюдается отрыв от практики и идеализа­ция профессии юриста. Данное обстоятельство позволяет считать оправдан­ным решение задач, стоящих перед юридической психологией.

ЕДИНСТВО ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОЙ И ГУМАНИТАРНОЙ КОМПОНЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ В СВЕТЕ ТЕОРИИ СМЫСЛА

МАЛЬЧУКОВ В Л.

Иркутский государственный университет

Обогащение современного образовательного процесса за счет внедрения в него разных гуманитарных дисциплин обозна­чило очередной этап активизации известного в педагогике и дидактике принципа разнообразия и полноты. Все более прочное место в учебных планах не только вузов, но и школ обретают помимо философии культурологические дисциплины и религио­ведение. С полным основанием можно утверждать, что гумани­тарная составляющая во всех ступенях образования сейчас представлена более развернуто и весомо, чем раньше. Тем не менее гуманитаризация, как она проходит в настоящее время, обнаруживает ряд недостатков: ее все еще отличают моменты случайности и бессистемности; наблюдается переоценка значе­ния некоторых культурно-мировоззренческих феноменов (на­пример религии), которые наделяются качеством абсолюта в формировании смысло-жизненных оснований личности и общес­твенных ориентаций.

Эти недостатки препятствуют выработке стремления к творчеству, изобретательности, получению новых смыслов, задающих импульс к гуманистическому пониманию бытия. Складывается ситуация, когда сам цикл гуманитарных дисцип­лин, участвующих в образовании, не представляет собой внут­ренней целостности. В этих условиях преодоление снобизма естественнонаучной рациональности, ведущей к господствую­щему положению технократического мировосприятия, оказыва­ется для гуманитаризации делом крайне сложным (если вообще осуществимым).

В связи с этим необходимым является полное осознание того, что хотя вся полнота смыслов формируется совокупной человеческой культурой, именно в области гуманитарного зна­ния происходит синтезирование наиболее емких и универсаль­ных смыслов, делающих возможными идентификацию и разли­чение личности, этноса и человеческого сообщества во всемир­ном значении и масштабе. Эти смыслы лишены объектно- предметной «привязанности» и неизбежной ограниченности, характерных для естественнонаучных дисциплин, хотя и форми­руются при обязательном учете результатов последних.

Но вследствие того, что процесс гуманитаризации пред­ставляет собой двунаправленный контакт разного рода дисцип­лин, выявляется еще один, на наш взгляд, существенный ее недостаток — отсутствие обобщенных междисциплинарных обосновывающих представлений. Так как важнейшим следстви­ем гуманитаризации должно стать формирование новых гума­нистических смыслов, то знаменательным междисциплинарным основанием ее, по нашему мнению, должна выступить теория смысла. Абстрактный уровень теории смысла задается извест­ным в логике и семиотике подразделением предметного (объек­тного), смыслового (ценностного) и системного (синтаксическо­го) отношений, конституирующих знак. Принимая это во внима­ние, не только допустимо, но и целесообразно представить (с известным, правда, огрублением) разграничение наук на естес­твенно-технические и гуманитарные таким образом, что в естественнонаучном знании осуществляется объектное отноше­ние, а в гуманитарном — смысловое (ценностное).

Тем самым более явственно на формально-абстрактном уровне предстает необходимость единства и взаимодействия этих групп наук: ведь ценностное отношение может существо­вать только по поводу и в связи с объектным (предметным) отношением, а предметное, в свою очередь, с необходимостью должно включаться в сферу ценностей.

Но раз речь идет о построении универсальных гуманисти­ческих смыслов, то ясно и то, что сами по себе естественно- технические дисциплины (а следовательно, и образование в рамках этих дисциплин) такой способностью не обладают. К тому же, как было уже сказано, случайный, фрагментарный подбор «гуманитаризующих» дисциплин тоже не содействует этому.

В таких условиях определенную пользу делу может прине­сти дальнейшая разработка теории смысла. Благодаря историко- генетическому (эволюционному) анализу смыслов, проясняю­щему их происхождение и воздействие на развитие человечес­ких обществ, построению синхронных генеративных и тран­сформационных моделей смысла, изучению проблемы качества смысла, есть возможность оптимизировать общие программные ориентации гуманитаризации, обеспечить более глубокую инди­видуализацию образовательного процесса, активизировать са­мостоятельную устремленность личности к выработке тех смыс­лов, которые способны определить ее существование, интегри­ровать ее с социумом и выделить из него.

ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ТУРИЗМА НА БАЙКАЛЕ

Основой для правового регулирования туризма в РФ является Федеральный закон 1996 г. «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации». Закон определяет туризм как времен­ные выезды (путешествия) граждан Российской Федерации, ино­странных граждан и лиц без гражданства (далее — граждане) с по­стоянного места жительства в оздоровительных, познавательных, профессионально-деловых, спортивных, религиозных и иных це­лях без занятия оплачиваемой деятельностью в стране (месте) вре­менною пребывания. Закон не раскрывает понятие «экологическо­го туризма».

ФЗ РФ «Об охране озера Байкал» в ст. 12 говорит об органи­зации туризма в центральной экологической зоне Байкальской природной территории. Организация туризма и отдыха в цен­тральной экологической зоне осуществляется в соответствии с правилами, обеспечивающими соблюдение предельно допустимых норм нагрузок на окружающую природную среду в центральной экологической зоне. Правила организации туризма и отдыха в цен­тральной экологической зоне согласно Закону утверждаются орга­нами государствен ной власти Республики Бурятия, органами госу­дарственной власти Иркутской области.

Главой Администрации Иркутской области 29.04.2003 г. была утверждена Концепция развития туризма в Иркутской области на период до 2010 г., в которой, в частности, утверждается, что ту­ризм является экологически безопасной сферой деятельности лю­дей. Концепция выделяет приоритетные туристские районы (на первом этапе до 2005 г. — Иркутск-Листвянка и Ольхонский), а также приоритетные формы туризма (в том числе, рекреационный всесезонный, культурно-познавательный и приключенческий все- сезонный), которые должны реализоваться с учетом экологическо­го риска. Отдельно Концепция говорит о необходимости развития туризма на территории ООПТ. Специального нормативного акта на уровне закона, регулирующего туристские отношения в Иркут­ской области нет.

В Республике Бурятия в 1995 г. был принят закон «О туриз­ме», который рассматривает туризм как одно из приоритетных на­правлений устойчивого развития экономики Республики Бурятия, являющейся одним из гарантов безопасности озера Байкал как участка мирового наследия.